Она стояла все еще красная и смущенная, но взгляда не отвела. Ей он тоже кивнул, выделяя из толпы. И удалился.

– Каков наглец, – тихо отметила сорокалетняя сестра милосердия, впрочем, без всякого раздражения в голосе.

– Пустое, – отмахнулась Вера Игнатьевна.

– Вы думаете? Тогда почему он отказался?

– Думаю, он считает, что это я попросила вашу дочь поставить его в неловкое положение. Он ведь даже не знает, как ее зовут. Да и никого из вас не признал. Мне, право, очень неудобно за всю эту историю. У него недурно получилось.

– Я никогда не слышала таких песен, – тихо произнесла та самая юная сестра милосердия.

– Я тоже, – кивнула Гедройц. – И нам остается только гадать, что еще скрывает его травмированная голова…

Глава 5

22 октября 1914 года, Царское Село

Утро началось обыденно.

Максим проснулся, сделал зарядку, разрабатывая травмированные конечности. Им вчера досталось. Особенно руке. Да, там рана была не так серьезна, но все равно умудрился растревожить. Уделил внимание водным процедурам. Побрился. И прогулялся в столовую на завтрак, где старался избегать крайне повышенного внимания. Народ гудел и бурлил, обсуждая концерт. У Максима же голова болела, и он не мог даже прислушиваться к этой какофонии шепотков, не то что участвовать.

Покушал без всякого аппетита. Пошел обратно.

И тут он услышал пиликанье очень знакомой вчерашней мелодии. Кто-то явно пытался подобрать ее на слух. Поручик заглянул в то самое крыло, где вчера проходил концерт, и с удивлением обнаружил егозу, сосредоточенно давящую на клавиши.

Получалось у нее не очень. Но Максим мешать не стал и, наверное, с четверть часа так простоял, наблюдая за ее мимикой, ужимками и движениями. Наблюдение за животными в естественной среде обитания, когда они не знают, что им нужно распушать хвост и выделываться, дает массу полезной информации.

– Вам понравилась эта композиция? – наконец произнес он, утомившись ожидать, пока его заметят.

– Что?! Ах! Да! Очень понравилась! – ответила сестра милосердия. – Как она называется?

– «Мой ласковый и нежный зверь».

– О! Потрясающе! А та, вторая?

– Просто безымянная баллада о любви.

– Максим Федорович, вы обиделись на меня? – вдруг поджав губы, спросила она.

– Нет. Это моя вина. Поставил вас в неудобное положение. Да и вообще… не хочу больше касаться музыки.

– Отчего же? У вас получается просто удивительно.

– Как вас зовут?

– Татьяна.

– Вот. А я – не знаю, как меня зовут. Возможно, Максим. А возможно, и нет. Максим Федорович – это просто псевдоним. На самом же деле я человек без прошлого и будущего. И все, чего я ни коснусь, – пылает. Все без толку. Я не думаю, что мне есть место в этом мире. Даже вчерашний концерт не удалось нормально провести.

– Не говорите так!

– Допустим, не буду.