Но никакого эффекта. Озорной взгляд юной особы был дерзким и провокационным.

Поручик пожал плечами. Почему-то ее обижать грубым отказом не хотелось. Ничего особенного в ней не было. Мордочка не смазливая. Но и не страшная. Просто приятная девушка с огоньком. Поэтому он сел и начал играть самую нежную вещь, которую он знал – «Мой ласковый и нежный зверь» Евгения Доги[34]. Это была одна из самых первых вещей, которые заставила его выучить мама. Так что сыграл он ее очень чисто, практически на уровне исполнителя консерватории. В отличие от других композиций, где неловких моментов хватало.

Закончил играть. И вопросительно выгнул бровь, интересуясь: «Ну теперь-то ваша душенька довольна?» Он всю композицию смотрел этой молоденькой сестре милосердия прямо в глаза, играя «на ощупь». Не хотелось терять зрительного контакта. Но эта заноза не удовлетворилась. Она с бесятами во взгляде заявила:

– Спойте! Максим Федорович, спойте нам! Вы ведь не пели еще!

– Да! Спойте! – поддержали ее в зале.

Парень почувствовал себя не очень хорошо. На мгновение его показная абсолютная самоуверенность дала трещину, и он затравленно взглянул на главврача. Но Вера Игнатьевна лишь усмехнулась и кивнула, дескать, вперед, люди ждут. Это Максима разозлило. Ведь получалось, что эта мелкая стервочка достает его с ее подачи. То есть Гедройц просто так изысканно ему мстит за дерзость.

Мгновение. И адреналин понесся по жилам, отбрасывая всякую тень сомнения и неуверенность в себе. Его глаза прямо вспыхнули, вызвав некоторую оторопь у главврача, заметившего эту волну изменений.

Максим же громко произнес:

– Друзья! Я, право, стесняюсь петь. В трезвом виде из меня песни и клещами не вытащишь.

Намек поняли. И очень скоро у поручика в руках появилась небольшая фляжка коньяка. Которую он опрокинул в себя словно стопку. Немного посмаковал послевкусие и неопределенно пожал плечами.

Ему подали еще одну фляжку. И еще. И еще.

Успокоился он только после того, как «всосал» на халяву литр этого напитка. Высокая стойкость к опьянению не раз сказывалась на его жизни в прошлом. То ли у него спирт как-то плохо усваивался, то ли еще что, но в посиделках перепить его было просто нереально. Вот и сейчас. Выпив литр крепкого алкогольного напитка практически залпом, он глубоко выдохнул, прислушиваясь к своим ощущениям. Блаженно улыбнулся немалому облегчению болей в ноге. И сделал первый проигрыш знаменитой песни «Про зайцев»[35]. Ну, той, где они трын-траву косили.

Никулин из него не получился, но получилось славно.