Поэтому в этом варианте, названном «Гимн артиллеристов», появились такие строчки, как «Артиллеристы, Царь нам дал приказ» и «Из многих сотен батарей». Потому что говорить о тысячах батарей было слишком уж несвоевременно.

Максим посчитал, что открывать репертуар нужно со своеобразных гимнов родов войск. Поэтому «Погоню» из «Неуловимых мстителей» он назвал «Гимном кавалерии». А обрезанный и немало подкорректированный вариант «Мы за ценой не постоим» стал «Пехотным гимном». Ради чего ему пришлось вываливать топорный обрубок офицерам и искать помощи в правке рифм.

Зашло.

Играли – так себе. Времени толком разучить не было. Да и офицеры, назначенные на пение, иногда сбивались. Но для «колхозной самодеятельности» выходило отлично. Поэтому весь зал аплодировал.

Дальше прозвучали «Ты ждешь, Лизавета» и «Катюша», которые даже адаптировать не потребовалось. Ну и все. На этом Максим хотел откланяться. Но не тут-то было.

Зал хотел продолжения.

Офицеры, из которых поручик собрал сводный оркестр, стушевались. Они ведь разучили всего эти композиции. И ничего сверх выдать, разумеется, не могли. Поэтому Максим обратился к залу:

– Друзья! Мы подготовили только эти пять песен. Если вы желаете продолжения, то нам придется импровизировать. И качество исполнения может сильно пострадать…

Но людям хотелось «продолжения банкета».

Поручик взглянул на совершенно озадаченные лица своих подопечных. Тяжело вздохнул. И пошел к фортепьяно. От них в этой ситуации не было никакого толка."

"Сел. Взглянул в зал поверх музыкального инструмента. И начал выдавать из себя все, что когда-либо разучивал. Не классику. Нет. Просто что-то веселое, интересное и незнакомое местным. Тему «Пиратов Карибского моря»[31], «Чарльстон»[32], «Буги-вуги»[33] и так далее. Молча, разумеется. Он и раньше не пел, стесняясь.

Прозвучало семь веселых и довольно динамичных композиций подряд.

Пауза.

И тут священник, сидящий на одном из самых «козырных» мест, вдруг заявил:

– Сын мой! А можешь ли ты исполнить что-то для добрых христиан?

– Отче, – не растерялся Максим. – Так я только для них и играл.

– Но…

– Скажите мне, отче, что должен сделать добрый христианин, попав в ад?

– Э-э-э… – осекся священник.

– Правильно! Дать в рыло ближайшему черту, отобрать у него вилы и, вооружившись, решительным натиском забросить эту нечисть в котел!

По залу прошли смешки. Священник же заткнулся, не в силах найти выхода из этой неловкой ситуации. Поручик же встал из-за фортепьяно, намереваясь на этом и завершить концерт. Но тут одна из сестер милосердия, что стояла возле главного врача, громко произнесла:

– Максим Федорович. Сыграйте что-нибудь и для дам.

Женщина лет сорока, также в костюме сестры милосердия, на нее шикнула, грозно сверкнув глазами. Мама, видимо.