За последние несколько дней произошло так много событий, что я не успел осознать, что теперь я бездомен. У меня никогда не было собственного жилья, всегда только комната в здании клуба. У меня были клубные братья или клубные девушки, которые составляли компанию, когда я в этом нуждался. Я стал Кочевником, но без места, куда можно было бы вернуться. Марселла и я… мы еще не обзавелись местечком, и при одной мысли о переезде к девушке мой пульс учащался. Как это вообще может работать?

— Надеюсь, ты не пожалеешь о своем решении, Мэддокс.

— Не пожалею, — твердо ответил я.

Я никогда не пожалею о том, что спас Марселлу единственным известным мне способом. А убийство Эрла? Я оказал ему услугу. Он был избавлен от жестокой смерти от рук Витиелло. Тем не менее, какая-то часть меня ощущала укол при мысли о тех хороших временах, которые мы провели вместе.

Мать схватила меня за предплечье, впившись длинными ногтями.

— Я беспокоюсь за Грея. Ты изгнал его. Он потерян, и ты знаешь, как сильно он нуждается в людях, на которых он мог бы равняться. Он попадет в беду, я чувствую это. Он отправиться на поиски другого отделения «Тартара», чтобы присоединиться, и его убьют, потому что они собираются выйти на тропу войны с итальянцами. Защити его. Верни его. Убедись, что он останется.

— Я буду защищать его. Когда я найду его, я верну его к тебе и заставлю окончить школу и найти достойную работу. Он еще молод, он может пойти по другому пути."

"— Я всегда мечтала о другом пути и для тебя, но не с мафией. Ох, Мэддокс, будь осторожен.

— Ты знаешь меня. Меня нельзя убить.

Мама стала строгой.

— Если с Греем что-то случится, я тебе этого не прощу. Не возвращайся сюда без него, слышишь? Это на твоей совести. Ты забрал у него все, что у него было, теперь дай ему что-то еще, ради чего стоит жить.

Я сглотнул, тяжелое чувство вины поселилось в моей груди. Я тоже вырвал Грея из его дома, забрал его отца, хотя они только ссорились и едва ладили. У Грея не было выбора, в отличие от меня. Я не был уверен, что являюсь тем человеком, которого он захочет видеть. Выслушает ли он меня, а тем более вернется ли со мной домой.

Я перевёл взгляд в сторону грузовика.

— Мне пора. Не хочу приносить неприятности к твоей двери.

Мама посмотрела на меня так, что стало ясно: уже слишком поздно.

— Поклянись, что вернешься с Греем, — жестко прошептала она, ее хватка на мне усилилась.

Я не был уверен, могу ли я действительно это пообещать. Грей уже не был маленьким. Тем не менее, я сказал:

— Клянусь.

Она наконец-то отпустила меня. Я отчаянно надеялся, что смогу сдержать обещание, ради нее, ради Грея, но в основном ради себя. Мне не нужно, чтобы к моей совести добавился еще один багаж вины.