Если кто-то из них распространил информацию о том, что я убил своего дядю, это может только заставить другие отделения «Тартара» в стране и Кочевников нашего отделения отомстить мне. За мою голову уже назначили награду. Они жаждали моей смерти. Вопрос был в том, кто.

На первый взгляд, Лука казался маловероятным, поскольку он мог с лёгкостью убить меня, пока я был у него в плену — но не без возмущений Марселлы. Заставив других байкеров начать охоту на меня, он получил легкий способ убить меня, не пачкая рук, а Марселла не стала бы его винить.

— Ты знаешь, кто распускает слухи?

— Грей не сказал.

— Грей это рассказал тебе?

— Ты убил своего дядю, Мэддокс? Это все, что я хочу знать.

— Ты знаешь, каким Эрл мог быть, мам. Он был одержим местью, даже больше, чем я. Если мы превращаемся в монстров, чтобы убить монстра, мы также ужасны, как и он. Грей рассказал тебе, что он сделал с Марселлой?

Мама кивнула.

— С годами он стал более радикальным. Но ты должен был разобраться с этим в клубе. Ты мог бы вступить в борьбу с ним за место президента.

— Меня бы никогда не выбрали президентом. Более прогрессивные, либеральные члены клуба с годами все стали Кочевниками. Те, кто остался в клубе, были абсолютно преданы Эрлу. И даже если бы я победил, он бы никогда не принял это голосование. Клуб был всей его жизнью. Ничто другое не имело значения.

— Я знаю, — с горечью произнесла мать. Ее глаза искали мое лицо. — Не знаю, что и думать. Я не знаю, тот ли ты мальчик, которого я вырастила.

— Да, мама. Я должен был сделать выбор, как сделал Эрл, когда пытался убить меня своими собаками. Но мне жаль, что ты осталась одна.

Мама засмеялась.

— Ох, Мэддокс, ты же знаешь, что Эрла не было уже почти год. Но без клуба я не могу оплачивать счета. Десять тысяч, которые Грей оставил мне, не будут вечными.

Она надела резиновую перчатку, как всегда делала, когда курила, чтобы пальцы не пожелтели. Учитывая, что она выкуривала около сорока сигарет в день, это вероятно, хорошая идея.

Я трусцой вернулся к грузовику и взял из чемодана тридцать тысяч. Она смотрела на меня со здоровой долей подозрительности и не выглядела успокоенной, даже когда я протянул ей деньги.

— Этой суммы тебе хватит до конца года. Я пришлю тебе деньги, как только снова начну зарабатывать.

Она наконец положила ружье.

— Ты действительно собираешься работать на мафию?

— Я не буду работать на них, но я могу пока работать с ними. Я просто зол из-за этой девушки… Я не могу…

— Надеюсь, она тебя не обманула. Я очень надеюсь, что отказ от всего стоил того. Ты отказался от единственного дома, который у тебя был, ради этой девушки. Она хоть понимает это?

Она была права. Клуб был моим домом столько, сколько я себя помню. Дом матери в Техасе и теперь это место всегда были только местом, где я спал.