Ее колотит от собственной злости, а еще до жути хочется выкинуть костыли, что она и делает, просто швыряет их вниз с середины лестницы, пытаясь балансировать самостоятельно, не придерживаясь за перила.

Первые пару секунд вера в себя слабеет и ей кажется, что вот-вот она покатится вниз кубарем, а потому Ульяна зажмуривается. Но нет, и через минуту она продолжает стоять. Сама, спокойно. Ее немного пошатывает, но больше от волнения.

Когда Ульяна открыла глаза, то увидела стоящего внизу Степу, он держал в руках ее выброшенные костыли и смотрел на нее. У него был такой взгляд… полный страха, но в то же время надежды и веры.

— Я стою, без этих палок, — она прошептала это, еле разлепляя губы, — сама, — Никольская медленно спустила ногу на ступеньку ниже, и Громов вмиг подался к ней.

— Без резких движений, — коснулся ее лица ладонью, — Ульяна, — прижал крепче.

Они так и остались на этих ступеньках. Сидели, молчали, иногда говорили о том, как порой бывает сложно друг с другом. Открывались. И если Ульке все эти разговоры давались легко, Степану было тяжело пересилить себя, признаться в своих страхах или же злости. Но вместе с тем он отчетливо понимал одно — эта сильная девочка готова на все, она настолько смелая, искренняя, что он просто не может быть с ней закрытым. Ему тоже нужно работать над собой, стараться быть лучше для нее, не бояться открыться.

— Я думаю, ты должна попробовать вернуться.

— Что? — Улька задирает голову, которая до этого покоилась на Степкином плече.

— В балет. Ты должна попробовать вернуться.

— Ты серьезно думаешь, что смогу?

— Ты только что выкинула костыли, не побоявшись падения. У вас там любят бесстрашных и готовых на все.

Никольская громко расхохоталась и часто закивала.

— Да. Очень любят. Больные на голову нынче в моде.

— Ты знаешь, может быть, ты и права насчет моей работы…

— Нет, это от бессилия и безделья. Ты любишь свою работу так же, как и я свою. Знаешь, я бы не пережила твой протест против моего балета. Я просто ляпнула сгоряча. Уверена, никакая работа не будет помехой нашим отношениям.

— Семье.

— Что? — Улька вкрадчиво смотрит на Степу, который вытаскивает из кармана брюк бархатную коробочку.

— Не будет помехой нашей семье, — Громов достает кольцо и аккуратно берет Улькину руку в свою ладонь, — ты выйдешь за меня замуж?

19(3)

— Замуж?

Никольская растерянно смотрит на кольцо из белого золота с достаточно крупным бриллиантом. Оно великолепно, его блеск отражается в ее влажных глазах, и девушка медленно кивает. Не верит, что это происходит с ней, но кивает.

— Да, — закусывает нижнюю губу, — я выйду за тебя замуж, — ее рот выгибается в улыбке, а подбородок немного подрагивает от волнения и непрекращающихся слез.