— Спасибо, — Ульяна откусывает кусочек пирога, чувствуя, как рот обволакивает невероятный сливочный вкус. — Это божественно. Я вот совсем не умею печь, — облизывает пальцы, перепачканные в креме.

— Это дело сноровки. Кушайте, а то наша Алёна подсела на спорт и теперь ни в какую мои десерты не ест.

— Ну и зря, — Улька делает еще укус, а лежащий на столе телефон оживает. — Ой, Степочка, — улыбается и отвечает на звонок: — Привет.

— Привет. Вылет у тебя в двенадцать, в Питере тебя встретит моя мама, я не успею.

— Ладно, — улыбка на девичьих губах гаснет, — работа?

— Работа. Ульян…

- Я понимаю, Степ. До встречи.

Улька сбрасывает вызов и убирает телефон в карман худи.

В аэропорту Улька чувствует некую подавленность. Ей так тяжело свыкнуться со всем происходящим. Ведь здесь у всех есть свое дело, занятие, а ей приходится просиживать дома, да еще и приносить неудобства близким. Это мучает. На стойке регистрации ее плеча касается чужая ладонь, и девушка, вздрогнув, поворачивает голову.

— Алёна?

— Успела, — Отрада улыбается, — хотела попрощаться, и вот, — протягивает Ульке небольшую коробочку.

— Что это?

— Открой уже дома, ладно? — девушка смотрит на Никольскую пронзительным и таким успокаивающим взглядом, что невольно Ульке становится стыдно за свои слабости и нытье.

— Хорошо. Прилетайте к нам в гости.

— Непременно. Я тогда составлю тебе компанию?

— Спасибо. Так что там за подруга, которая выходит замуж за моего брата?

— Это долгая история… но время у нас есть, — Алёна смотрит на смарт-часы и, выдохнув, начинает рассказ…

***"

"— Ты соврала мне, — Громов ходит по гостиной из угла в угол. Он зол, его раздражает Улькина безалаберность в некоторых вещах, особенно тех, где не стоит вести себя так легкомысленно, — не предупредила брата, решила сделать сюрприз, при этом убедила меня, что тебя встретят. Ты прекрасно знаешь, что я и так был против. Самостоятельные перелеты в твоем состоянии…

Никольская сидит на диване, смотрит на его маневры и медленно раздражается сама. Слова о состоянии становятся последней каплей. Девушка прищуривается и впивается в Степана взглядом, полным обиды.

— В каком состоянии? Калеки? Хватит вокруг меня бегать, хватит! — она повышает голос и срывается на крик. — Я так от этого устала. От этих взглядов, жалости. Сколько можно?

— Ульян…

— Что «Ульян»? Что, Степа? Как зависать сутками на работе, так тебя мое состояние не беспокоит, а как дать мне право выбора, так оно сразу критично.

— Никто не запрещает тебе выбирать. Что за глупости?

— Правда? А как же «тебе не стоит ехать», «не стоит то, это»? Как?

— Ты передергиваешь.

— Я? Конечно, всегда. Знаешь что, мне надоело, я спать, — озвучив это, девушка опирается на костыли и медленно поднимается по лестнице в спальню.