– Какую роль будут играть мотоциклы? – спросил помощник комиссара по комсомолу Усанов.

Пустой, никчемный вопрос. Лишь бы показать свое участие.

В этот момент Григория Зимина прорвало. Он злился на комиссара, чья медлительность уносила все новые жизни. Его раздражал командир полка, не в меру благодушный, не отошедший от выпитой водки. Но больше всего он ненавидел рослого, видного, как картинка с агитплаката, старшего политрука Анатолия Усанова, который, как всегда, намеревался остаться в стороне и спокойно постукивал пальцами по туго набитой полевой сумке.

– Тяжелые мотоциклы М-72 будут действовать как ударный взвод. Машины скоростные, грузоподъемные. На каждый посадим по четыре бойца. Иван Макарович, кого назначим старшим?

– Николая Мальцева. Этот не подведет.

– Ну а поднимать их боевой дух будет старший политрук Усанов. У него и автомат имеется, и вижу, что в бой рвется, не удержать.

При этих словах среди командиров прокатился негромкий смешок. Все знали, что бравый на вид старший политрук, получивший «шпалы» на петлицы в двадцать пять лет, умел выдать патриотическую речь на любую тему, хорошо пел на командирских вечеринках, пользовался успехом среди связисток и медсестер, но в бой никогда не стремился.

Анатолий Усанов непринужденно усмехнулся. Быстро заговорил о предстоящем собрании, сверке комсомольских билетов, даже расстегнул толстый планшет, набитый бумагами. Он спохватился и замолчал, лишь когда почувствовал неладное.

Все тоже молчали и смотрели на Усанова неприязненно. Нервно дергалась щека у комиссара отряда, который чувствовал свою вину за непростительную медлительность и сверлил глазами трусоватого помощника.

Детали операции обсудили быстро. Рассуждать долго не приходилось. Снаряды продолжали лететь один за другим, безнаказанно убивая и калеча людей.

* * *В эти первые дни войны обе стороны с удивлением обнаруживали в действиях противника методы и приемы, которых совсем не ожидали.

Наше командование столкнулось с четким взаимодействием немецких частей, которые умело продвигались на восток, находя слабые места в обороне красноармейских подразделений.

Для немецкого командования стало неожиданным и неприятным сюрпризом, когда дружно и зло огрызнулись пограничные заставы. Имевшие лишь стрелковое оружие, они вели ожесточенные бои весь первый день войны, несмотря на явное преимущество частей вермахта в тяжелом вооружении и количестве личного состава.

Возле каждой разрушенной до основания заставы оставались немецкие кладбища. Ряды аккуратных березовых крестов с табличками и касками наверху говорили, что упорство штурмовых частей наткнулось на такое же упорство пограничников.

Уже не стоял вопрос, брать ли бойцов погранзастав в плен или нет.