Предполагалось использовать несколько уцелевших мотоциклов, две полуторки и конное разведывательное отделение.

Атаку поддержат огнем легкие пушки (по несколько снарядов на ствол). Когда немецкий дивизион будет захвачен, саперы на повозках доставят взрывчатку и уничтожат орудия.

– А если атака сорвется? – спросил командир саперного батальона.

– Забудьте это слово. Сорвется – побежим. Назад хода никому не будет, пусть каждый запомнит.

– А из захваченных орудий открыть огонь по фашистам! – опять гнул свое командир полка, который, кажется, еще не опомнился. – С землей их смешать!

– Орудия взорвать, – повторил комиссар.

 – И уничтожить по возможности грузовики, подвозящие боеприпасы. Затем будем готовиться к прорыву. Кто возглавит атаку?

– Могу я, – встряхнул кудрями командир полка, плечистый, видный подполковник. – В нем играли алкоголь, бесшабашность и желание сбить спесь с немцев.

– Командир полка нужен здесь, – оборвал его начальник особого отдела.

Совещание продолжалось дольше, чем планировал комиссар отряда. Проявилась растерянность одних командиров, неподготовленность к подобным операциям других.

Кто-то отчетливо понимал, что преодолеть полтора километра до орудий будет стоить таких потерь, что страшно даже начинать. Комиссару просто не хватало опыта, а командир полка сводил всю тактику к стремительному удару.

Неизвестно, как бы все повернулось, но начальник особого отдела Лесков предложил возложить операцию на комбата Зимина. Капитан, на которого после недавнего разгрома его батальона посматривали косо, вдруг оказался в центре внимания.

Вспомнили, что Зимин неплохо воевал на Финской войне, имеет опыт, боевую медаль, да и вообще командир энергичный и думающий.

– Решили доверить это дело тебе, – торжественно объявил комиссар. – Думаю, не подведешь. Люди в батальоне сознательные, настроены патриотично…"

"Дождавшись, когда комиссар сделает небольшую паузу, Григорий Зимин сразу взял быка за рога. Говорил коротко и по делу:

– У меня сто семьдесят штыков. Для атаки на дивизион слишком мало. Человек пятнадцать я отстраняю – это балласт.

Комиссар запротестовал, воины Красной Армии не могут быть балластом.

– Могут. Западники мне не нужны. Кроме того, есть пять-семь человек из Средней Азии.

Пусть шинели сторожат. А вот заставу Журавлева вместе с саперами прошу выделить. Они воевали крепко, в них я верю.

Спорить с комбатом не стали. Кроме того, Зимин потребовал все мотоциклы и отделение конной разведки. Из артиллерии остались лишь две «сорокапятки» с небольшим запасом снарядов.

– Сосредоточим в кулак обе пушки и с десяток «максимов». Против орудий они ничего не сделают, но грузовики с боеприпасами поджечь смогут. Хотя бы один-два, чтобы панику навести.