— Что ты?… Нет! Мне обещали, что меня…

Снова грянул выстрел. Солдат-предатель затих. Рука его бессильно свесилась вниз.

Неизвестный глянул и на второго солдата. Тот лежал на полу, истекая кровью, и глубоко дышал.

— П-падаль… — прошипел он зло, а потом плюнул в убийцу кровью."

"Тот отвернулся, пальцем стер красное пятнышко со щеки, над самой бородой. А потом сиплым голосом сказал на пушту:

— Сдохни, собака.

И застрелил второго раненого. Затем направился к Абади.

— Я знал, что вы придете, — нервно усмехнулся Абади, машинально стараясь отползти подальше от убийцы, — но не думал, что так скоро.

— Тарик Хан просил тебе передать, — сказал убийца с глазами ящерицы, медленно направляя наган на пакистанского шпиона, — что ты будешь гореть в аду за свое предательство.

* * *Я расколол очередное полено. Подобрал его половинку, установил на пенек и снова расколол. Собрал и кинул в кучу дрова.

До обеда работали мы почти в полном молчании. Большинство пограничников, что были на стрельбах сегодня утром, терпеливо ждали, что же будет дальше. Все видели — странный офицер, которого нам до сих пор не представили, перевелся к нам на заставу. И будет тут служить.

Робкие разговоры о произошедшем пошли только ближе к обеду, за рутинными заставскими делами.

— Замбоем будет, — пробурчал Уткин.

А потом легким движением расколол большой пень тяжелым колуном.

— Ох и не завидую я вам, — захохотал Синицын, собирая дрова, чтобы отнести их к дровянику, — новый замбой только объявился, а вы уже с ним поцапались.

— А ты че зубоскалишь? — недовольно буркнул ему Матузный, подкатывая Васе новый пенек, — мы, вообще-то, все на одной заставе живем. А этот мужик — вредный, как зараза. Тебе с ним тоже дело придется иметь.

— Так у меня дембель через две недели, — похвалился Синицын.

— Такой… — Вася Уткин размахнулся, опустил свой тяжелый колун и с треском разрубил и новый пенек, — такой и за две недели может доконать так, что хоть вешайся.

— И все равно он тут ну совсем неправ был, — сказал Матузный. — Мы ж не дурачились. Делом занимались. И тут на тебе! Мишени не те! Где офицер? Бегать пытался заставить. Тфу! Да кто он еще такой⁈ Скажи ж? Скажи, Саша, он не прав?

— Прав, не прав, — сказал я, разрубив очередное поленце и выпрямившись, утирая лоб, — а теперь мы все в одной лодке.

— Ну… Не все. — Снова пришел от дровяника Синицын и принялся собирать новые дрова, — кому-то отмучится придется две недели, а кому-то…

— И вопросы с новым замбоем нам так и так придется решать, — докончил я, не обратив внимания на слова Синицына.

— Саша! Саша Селихов! — услышал я голос Ары Авакяна, старшего сержанта, ходившего сегодня дежурным по заставе.

Я обернулся.

Ара пришел к бане в компании угрюмого Мартынова. Тот молчал и недовольно дулся, словно набрал в рот воды.