Быть может дело в абсолютное решимости доносить до срока и безграничной любви в Объекту, несмотря на собственный юный возраст и присущую инфантильность.

Я прекрасно помнила, какой ад пережила, как близка была к концу, что не сопротивлялась. Один–два раза в неделю у меня чуть–чуть кровило, поэтому дневной стационар продляли, я кивала: под присмотром надежнее.

Папа действительно купил нам новую машину! Городской мини–кроссовер со всем необходимым. Не спортивная крутая тачка, как когда–то мечтал Матвей, но для молодой семьи — лучший вариант. И это было очень здорово!

Вот только с мамой мы по–прежнему не общались. Пару раз я звонила, мы неплохо обсуждали текущие дела, смеялись, делились новостями. Но от приглашения в гости она отказывалась, а сама я ехать... не решалась. Берегла себя от негатива.

Римма Владиславовна хорошо держалась. Еще недавно у врачей были неутешительные прогнозы, но бабуля словно взяла себя в руки, не готовая оставить нас с Матвеем без присмотра. Она пуще всех ждала свадьбу и рождение. Бабуля не то, чтобы любила младшего внука сильнее старшего... Нет. Просто за Пашу, как мне кажется, у нее душа была спокойна, а за Матвея... будь он по–прежнему один, она бы с ума сходила. Ей словно хотелось убедиться, что оставляет его в порядке. Что вырастила еще одного мальчика. И что у Матвея теперь всё будет хорошо."

"Кстати, о Матвее. Он, конечно, закрыл сессию. Какие в этом могли быть сомнения? Параллельно вкалывал на заводе в обычном режиме, приходил домой уставший, растерянный, безумно притягательный. Словно созданный для объятий! Мы чудесно коротали вечера вдвоем. Любили друга друга, обнимались, целовались.

А еще мы забронировали уютный ресторан и потихоньку готовились к свадьбе.

Жизнь шла своим чередом, мы с наслаждением заботились друг от друге. Каждый делал свое дело, каждый старался облегчить жизнь партнеру. Страх потери въелся так глубоко, что уже и не вытравить. Наверное, некоторым людям нужно потерять, чтобы оценить. Должно быть, мы именно из таких.

В череде событий дни летели быстро, часто напоминая друг друга, сливаясь в одно целое. Но семнадцатое февраля я запомнила на всю жизнь.

Ранее утро. Чуть меньше двух недель до свадьбы. Я сплю на боку, Матвей позади, обнимает одной рукой, сопит в шею. Мне очень тепло, уютно. Глаза еще не открываю, но уже улыбаюсь. Всё хорошо.

Затем чувствую что–то необычное в животе. Прижимаю руку, замираю, дышу медленно.

Повторяется. Нет, не показалось!

Мурашки бегут по коже, тело срывается на дрожь. А я делаю вдох–выдох, ощущая безграничное счастье! Срок девятнадцать недель, но несмотря на худобу, я его еще не чувствовала. До этого утра.

Переворачиваюсь на спину, поглаживаю область ниже пупка.

Вновь будто рыбка изнутри ткнулась.

Божечки.