Матвей ставит на стол тарелку с пельменями, три блюдца. Сметану, масло. Чашку с кофе. Кладет вилки. Я было поднимаюсь, но он осекает:

– Сиди.

Сам нарезает хлеб.

– Во имя красоты, – развивает тему отец. – Что–нибудь дерзкое.

– У меня есть красота. Вот сидит, – кивает Матвей на меня. Я как раз запихиваю пельмень в рот, и вновь прыскаю, прикрыв губы ладонью. Тянусь за салфеткой. Ожесточенно жую. – Тощая, правда, после больницы. Я люблю, когда Юли побольше. Но это временно.

– Эта красота точно больше не будет причинять боль! – заявляю я. – И скоро ее станет о–очень много, – показываю рукой объем живота, на который рассчитываю.

– Давай ешь, – подбадривает Матвей.

– Мы на узи были сегодня, – рассказываю я, прожевав. – Блин, Мот, как же вкусно! – Тянусь за следующим, оторваться не могу. Простое домашнее блюдо, но видимо организм истощал настолько, что сейчас кажется — это самое лучшее, что на свете есть. Макаю в сметану, зачерпываю побольше. – Папуля, ешь. Так вот, с малышом всё в порядке. Тьфу–тьфу–тьфу, – стучу по столу.

Матвей тоже стучит и продолжает за меня:

– Только у Юли есть некоторые проблемы, поэтому с завтрашнего дня ее кладут на дневной стационар в женскую консультацию. Будет ездить каждый день неделю, потом видно будет.

– А сессия?

– Я уже звонила в деканат, они не против, сдам попозже. Справка же есть, что действительно болела. Предметы начала учить, ты не думай, что забила на универ.

Папа делает глоток кофе, придраться не к чему. Тогда тянется за вилкой и присоединяется к трапезе. Правда, ест очень медленно, заметно, что сильно стесняется. Боится объесть, что ли?

– Неплохо. Сам лепил? – уточняет он.

– С бабушкой, ага, – улыбается Матвей. – Это наша давняя традиция. Паша тоже лепил раньше, как миленький. Это сейчас ему некогда, важный из себя доктор.

– Пап, Матвей мне предложение сделал, – перевожу тему. – И я согласилась.

Матвей кивает."

"– Я бы всё равно его сделал, Виктор Арсеньевич, даже если бы не было ребенка. Просто позже, когда бы Юля решилась. И вы бы со Светланой Юрьевной «доросли». Обещаю, что всё будет хорошо. Что буду работать, деньги тоже найдутся...

– Мы уже всё обсудили и решили, пап, – поддакиваю с энтузиазмом. – Мы справимся. Будем рады, если вы нас поймете и полюбите внука или внучку. Если нет, то нет.

Папа прокашливается.

– Когда свадьба? Холодно сейчас, зима в разгаре.

– Мы хотим второго марта, – говорит Матвей. – В начале весны. Юля как раз восстановится. Организуем небольшой семейный праздник. Вы со Светланой Юрьевной приглашены.

Папа сокрушенно вздыхает. Клянусь, он единственный на свете человек, который не рад, что беременную дочь берут замуж!

– Так и думал. Но что ж, раз решили, то живите.

– Мы сделаем ремонт. Переедем в большую спальню, а из комнаты Матвея получится детская.