Если бы нашел, подарил бы Любе. Тот самый кулон! Который мы выбирали вместе! Который я хотела получить сама!

Сжимаю ладонь так, что след на коже от острых уголков остается, когда разжимаю.

Надуваю губы, плюхаюсь на диван и скрещиваю руки на груди. Уму не постижимо!

Такая злость и обида берут, что от возмущения искры из глаз сыпятся.

Он мой! Только мой! От одной мысли, что с кем–то. Как–то. Когда–то...

Фух. Голова кружится.

Мне, конечно, хочется написать ему пару длинных сообщений. Очень длинных. Я, видите ли, его ребенка в своем животе выращивала, а он с моей подругой любовь типа крутил! Пусть даже понарошку, но возмущение такой силы, что затушить его невозможно.

Когда щелкает дверной замок, я уже еда не взрываюсь!

– Юль, ты чего не спускаешься? Опоздаем! – кричит Матвей. Он обещал после учебы сделать крюк и закинуть меня в универ.

Молчу. Дуюсь."

"Мысленно собираю вещички и съезжаю к родителям. Папа с мамой, конечно, одарят фирменным: «Мы же говорили!», но примут, поддержат. И уже никогда! Ни за что я не вернусь сюда! И не подпущу его к своему телу!

Мысленно киваю и гордо вздергиваю подбородок.

Но когда Матвей заходит в комнату — красивый, взволнованный, со своими карими умными глазами и немым вопросом: «Что случилось?» – вдруг резко меняю программу.

Съезжать никуда не хочется.

Уж к родителям–то точно. Это внезапные помутнения до сих пор иногда накатывают, я борюсь с ними и побеждаю.

– Юля? Ты на экзамен едешь? Давай быстрее, мне еще на работу.

Ему осталось два месяца на заводе, и всё, долг за тачку погашен. Свобода от рабства!

– Я тут нашла кое–что, – тяну пассивно–агрессивно. Поднимаю повыше цепочку. – Узнаешь?

Он чуть прищуривается.

– А, так вот где он! – этот гад радуется, всплескивает руками! – Я думал из кармана вывалился на улице. Как удачно, что ты нашла. Носи на здоровье.

Скрещиваю на груди руки. Какой романтичный подарок!

– Ты чего, обиделась? – искренне удивляется он. Подходит ближе.

Я дергаюсь.

– Юля–Юлечка, – присаживается, обнимает одной рукой. – Ну чего ты? Всё, конец? Свадьбы не будет?

– Будет, – тяжело вздыхаю. – Просто как подумаю! Как вспомню! Аж злость берет!

Он обнимает крепче. На запястье серебряный кулон, тот самый, который я дарила. Матвей его носит, как талисман. Как воспоминание о том, как бывает трудно.

Я тоже сохраню этот драгоценный листочек на память. Его так и не касалась другая девушка. Как и моего Матвея. Но могло быть иначе. Наша любовь выдержала, но больше таких испытания для нее я не допущу.

– Меня уже не берут ни обида, ни злость, – вдруг признается Матвей. – Внутри полный дзен. И просто хорошо. Я отпустил.

– Что же хорошего! Бардак такой вокруг, я ничего не успела! И экзамен надо сдавать! И кулон еще этот!

– Я тебя люблю, Юлька, – разоружает моментально. Улыбается.