На все его дотошные, кипящие отчаянием и скрытой надеждой вопросы мужчина получал лишь один ответ: надо ждать. Смотреть динамику. Он ни черта не понимал в этих терминах – динамика, финамика… И думал, что врачи специально говорят непонятно, чтобы скрыть правду.

Он сидел рядом с Ингой даже тогда, когда приходил кто-то его сменить: Вадим, подруга, невестка… Уступал место у кровати, а сам садился на неудобный табурет в углу. Он не уходил, несмотря на уговоры поехать отдохнуть, выспаться, поесть. Ему приносили на подносе еду, но он оставлял ее почти нетронутой. Все его существование свелось к тому, чтобы безотрывно смотреть на Ингу, красивую, похожую на спящую царевну из сказки, и обращаться ко всем святым, в которых он не верил: вопрошать, угрожать, молить, проклинать, просить… Весь его мир сузился до этой больничной палаты. А сам он превратился в неразумного… Потому что никак не мог понять, за что…

За что ей это наказание, ей, почти святой, жертвовавшей собой ради других без раздумий? Алексей бережно перебирал ее волосы и так же бережно перебирал в памяти воспоминания: как Инга впервые оказалась в его доме, как она, рискуя, спасла его дочь. Он, думая о том, что любимая сумела заменить Лизе мать, прикусывал до крови губу, потому что из глотки рвался крик: неужели эта добродетель оказалась такой ничтожной, что лишение жизни одного негодяя, убийцы, насильника, перевесило ее?

Если бы он мог, без раздумий поменялся бы с Ингой местами. Он бы умер, лишь бы она, светлая, пожила здесь еще, согревая материнским теплом его дочь. Леша взял бы на себя ее грех без раздумий. Взял бы ее наказание.

Однажды, когда она, пробудившись после очередного кошмара, открыла глаза, ей показалось, что по земляному полу скользнуло светлое пятно. Сон как рукой сняло. Она села, но, как ни всматривалась в пыльные сумерки, не увидела ни одного даже самого маленького светлого пятнышка. Привиделось. Она так давно не видела солнечного света, что мечта когда-нибудь вновь увидеть его стала навязчивой."

"Но на следующий день опять проснулась с ощущением, что видела солнечное пятно. Не во сне. Ее кошмары были наполнены темнотой, куда более густой, чем действительность. И потому на этом контрасте она почувствовала неожиданного гостя – солнечного зайчика. Он мимолетно скользнул по закрытым глазам и разбудил. И хотя, оглядевшись, опять ничего не увидела, в ней поселилось ощущение, что солнечный свет не забыл ее и навещает, когда она спит.

Так и повелось дальше: ее будил солнечный зайчик, который к тому моменту, когда она открывала глаза, прятался. Но ощущение присутствия не покидало. И мука, казалось, стала переноситься легче.

Вадим, глядя на отрешенное лицо сестры, думал, что не сможет без Инги жить. Они – две половинки одного целого. Они – двойня.