Но пока что об этом можно было только помечтать, потому что уйти сейчас к Ляле, закрыться с ней в комнате, было бы верхом неуважения к друзьям, подставившимся ради него. И еще неизвестно, во что выльется их помощь, потому что облава, развернутая отцом убитого Бродягой отморозка была на редкость массовой.

Об этом обмолвился Каз, пока ехали, и , скорее всего, более подробно расскажет Хазар, когда вернется.

А, значит, то, что они с Лялей исчезли из родного города и области, вообще никак не поможет. Если Бродяга что-нибудь понимал в жизни, то этот Александр Маратович Аминов не отступится.

Особенно после того, как на убийство пошел…"

"Судя по тому, как быстро нашли Лялю после ее путешествия к родному дому, она попалась на каких-то камерах. И тогда вполне закономерным могло быть предположение преследователей, что девчонка стала свидетельницей… А может и в доме ее отца были камеры… Бродяга так и не удосужился поинтересоваться этим моментом у Ляли, как-то все недосуг было, а теперь уже и не важно.

Светанулись они с рыжим котенком по полной программе… И в одиночку не спастись.

Если кто и поможет, то это Хазар. Конечно, не за просто так. Собственно, Бродяга не сомневался, что старые друзья не будут требовать ответки, но тупо навешивать на их плечи дополнительные нехилые проблемы не собирался.

Не принято так у них было.

Глава 28

Я проснулась в полумраке, в незнакомой комнате, испуганно подпрыгнула на кровати и тут же растерянно зашарила ладонями по покрывалу, тараща глаза в темноту.

Ощущение максимальной беззащитности навалилось, в груди стало тесно и больно до того, что дышать не получалось.

Бродяга… Где мой Бродяга? Куда он делся?

Полусонное состояние слетело мигом, стоило осознать, что рядом никого нет. И Бродяги моего нет!

Шаря перед собой руками, я торопливо сползла с кровати, больно ударилась коленкой и, так и не поднимаясь, на четвереньках двинулась в сторону стены в поисках выключателя.

Он должен быть где-то тут… Правда же? И дверь… И Бродяга… Он не мог меня оставить!

Выключатель нашелся там, где и предполагалось, мягкий свет залил комнату, и я, охнув от внезапной перемены освещения, села за попу и принялась моргать.

А затем, когда зрение восстановилось, начала осматриваться.

И, чем больше деталей обстановки удавалось различить, тем больше накрывало удивлением.

Мягкий свет по периметру потолка, в скрытых нишах, позволял рассмотреть и, главное, осознать, что помещение, в котором я находилась, было явно не из дешевых.