Дышала, дышала, старательно не воскрешая в голове образы прошлой ночи, не думая о вчерашнем страшном дне, уже покрывшемся туманной дымкой, словно случившееся произошло не полсуток назад, а больше месяца. Все так же больно и тянет в груди, но уже привычно…

Мне не хотелось выискивать причины такой перемены, не хотелось думать, что дело все во мне, что я — недостаточно хорошая дочь, раз не оплакивала отца, а занималась чем-то неприличным с мужчиной, который даже не жених мне. Не хотелось вновь перекатывать в памяти страшные образы его убийц, их холодные голоса…

Словно в голове моей сам собой образовался блок, не пускающий разрушение внутрь, не позволяющий утонуть во всем этом…

Я стояла, вдыхала утренний осенних воздух и думала о том, вкусно ли Бродяге, понравился ли ему приготовленный мной немудрящий завтрак… И что готовить на обед, если его приятель Каз задержится…"

"А потом на тротуаре появилась черная машина, и я поняла, что минутка затишья закончилась…

Глава 27

— Слушай, Ар, я , конечно, все понимаю, девочка — конфетка, но ты реально перегнул…

Каз сидел на веранде дома Хазара, мирно дымил кальяном, до которого был большим охотником, и щурился на темное ночное небо.

Бродяга, каждый раз морщась, когда его называли именем из прошлой жизни, все никак не мог перестроиться, снова приучиться воспринимать себя не безликим Бродягой, а вполне конкретным Артуром, которого с щенячьего возраста кликали энергичным и коротким “Ар”, тоже запрокинул голову и принялся пялиться в небо, пытаясь выдохнуть, в конце концов, изматывающий напряг.

Позади была дикая дорога, до которых Каз был страшным любителем, невероятное напряжение в мышцах, потому что в каждой встречной тачке виделась угроза, и Бродяга, как никто, понимал, что, если тормознут, то они не отобьются.

Каз это тоже знал, Бродяга еще по телефону кратко обрисовал ситуацию и назвал фамилии, а потому ни о каких остановках речи быть не могло. И трасса выбиралась такая, что ралли “Париж-Дакар” нервно курило в сторонке. Да и вообще, все эти искусственно созданные препятствия на гонках такого уровня не шли ни в какой сравнение с родным и привычным русским осенним бездорожьем.

Каз, бешеный водитель и сумасшедший любитель гонять на всех видах транспорта, знал все козьи тропы не только родной области, но и этой, соседней, и еще парочки прилегающих.

Так что доверять ему было можно, что не умаляло тягот дороги, конечно.

Ляля, устав от бесконечной тряски, в итоге не выдержала и прикорнула на заднем сиденье джипа, прямо, как сидела, пристегнутая намертво ремнем безопасности.