Лидия закатила глаза, но сделала то, о чем ее попросили.

– Вы не хромаете, – подчеркнул Димон.

– Спасибо, – поблагодарил Голикову Кулагин. – Татьяна Олеговна, вам слово.

– Понятия не имею, кто она такая! – повысила голос Лидия.

– Конечно, она меня не помнит. Потому что врет! – громко объявила старушка. – Мы с Голиковыми на одной лестничной клетке жили. Я была замужем за сапожником. Времена на дворе такие стояли, за красивой обувью в Москву ездить приходилось. У нас в продаже даже в райцентре одни говнодавы были. Но в столице красивые туфли тоже не лежат, побегать надо, пока найдешь. И «золотые» они выходили – билет туда-обратно, жить где-то надо. А у мужа моего руки золотые были, такую обувку мастерил! Лучше финской. Очередь к нему на полгода вперед стояла. Но мы с Верой, соседкой, дружили, ей все туфли без ожидания и только по цене материала отдавали. Долго они с супругом ребеночка ждали, а когда наконец Лида родилась, у Верки истерика началась. Девочка здоровая была, только одна ножка короче другой. Ненамного, но при ходьбе заметно становилось. Когда малышка на ножки встала, доктор велел ей специальные ботинки купить. Страшные они оказались! Жуть. Егор за дело взялся, Лидочке такие туфельки сшил! Красота! В одну стелечку потолще положил, каблучок чуть повыше смастерил. Шла малышка, как плыла. Лида росла, Егор ей обувь постоянно делал, никто, кроме нас и родителей, понятия не имел о том, что ребенок хромоножка. Время прошло, Лида без родителей осталась, мужа у нее не было, дитенка не родила, никто Голикову дома не держал. Захотелось ей в столице жить. А там квартиры о-го-го какие дорогие. Если бы Лидия свои квадратные метры продала, то в Москве ей только комнатенка в коммуналке на краю города светила бы. Очень она расстраивалась, мы ей сочувствовали, понимали, что никогда Голиковой столичной жительницей не стать. И вдруг пришла она к нам с Егором, рассказала: «Нашлась покупательница на мою хатку, обмен предлагает. Она сюда отправится, а я в Подмосковье. Еще не столица, но рядом. И не квартиру, а коттедж получу».

Вавилова села в свободное кресло.

– Прямо райское везение! Закрыла Лида дверь, уехала. Больше не виделись. Никто в ее хатку не въехал. Может, новый хозяин появился после моего отъезда к сыну в Москву, не знаю! Но что точно понимаю – тетка, которая тут сейчас босая ходила, не Лида! Головой ручаюсь! Не она!

– Нет сил бред слушать! – возмутилась владелица подпольного роддома и встала. – Находиться больше среди вас не желаю. Задержать меня права не имеете. Бредни старухи о хромоногой девочке глупость. Просто сплетни. Доказательства того, что я не Лидия Голикова, отсутствуют. – И пошла к двери.

– Подождите, пожалуйста, – попросил Иван Никифорович, – есть вопрос.