Элька рассказывает мне потом, что наша бывшая одноклассница почти сразу после того неудачного скандала со мной в главной роли уехала в столицу и теперь она какой-то модный инфлюэнсер с кучей подписчиков в социальных сетях.

Влад, пришедший вместе с подругой, не отходит от нее ни на шаг – Эля беременна, и беременность протекает тяжело. Поэтому они быстро уходят, обняв меня на прощанье.

А к нам с Антоном, когда все уже начинают расходиться, подходит невысокий мужчина в возрасте, представившийся юристом Иосифа Давидовича и попросивший зайти к нему для кое-каких уточнений.

– Алёна Михайловна, – юрист и, как он сам сказал, нотариус, собравший нескольких человек в своём небольшом кабинете через несколько дней, протягивает мне запечатанный конверт. – Иосиф Давидович просил передать вам это.

– Что это? – спрашиваю немного хрипло, и Антон, сидящий рядом, обнимает меня, прижимая к себе крепче.

– А вы откройте, – за очками пожилого мужчины поблёскивают на удивление доброжелательные глаза.

– Долго ещё?! – возмущается пожилой обрюзгший человек, которого мы все сегодня видим впервые.

Оказалось, что у Иосифа Давидовича есть сводный брат по имени Владимир, намного моложе. Который как-то моментально ухитрился узнать о смерти старого скрипача. И приехал вместе с женой, заявив, что ему положена обязательная доля в наследстве.

Какое наследство может быть у моего учителя, я понятия не имела. Но, как оказалось, об этом знал его юрист, которому профессор оставил все распоряжения.

– Сколько можно? – продолжает разоряться мужчина. – Устроили тут представление! Я единственный законный наследник Йоси, так что…

Меня даже передёргивает.

Сразу представляю, как Иосиф Давидович посмотрел бы на человека, посмевшего назвать его Йосей!

Торопливо, спеша избавиться от всего этого и выйти с мужем на улицу, где бабаня вместе с Вовой катают коляску с нашей дочерью, вскрываю конверт и с недоумением смотрю на выпавшие довольно странного вида бумаги.

– Что это? – поднимаю глаза на юриста.

– Видите ли, – мужчина откашливается, подходит к большому сейфу и открывает его, – Иосифу Давидовичу принадлежала скрипка.… Думаю, вы и сами знаете, о чём я? – протягивает мне знакомый футляр.

– Да, его скрипка, – я осторожно забираю её из рук мужчины, на глаза снова набегают слёзы.

– Это скрипка рук Жана Батиста Вийома, – произносит он негромко, и челюсть у меня невольно ползёт вниз.

Прославленный французский мастер, чьи копии инструментов Страдивари и Гварнери были неотличимы от оригиналов настолько, что даже великий Паганини не мог с точностью определить, какая скрипка является изначальным образцом…

– Но… как же… Иосиф Давидович никогда и не упоминал.