– Я, конечно, старая развалина, чей земной путь таки подошёл к своему завершению, но не надо делать из меня инвалида!

– Ну что вы опять, как я не знаю… – хмурюсь, предлагая учителю локоть, на который он тяжело опирается. – Антон ведь сказал вам, что…

– Девочка, эти врачи ни в чём не разбираются, – ухмыляется старик. – Поживёшь с моё, тоже поймёшь.

Мы медленно идём по тропинке, пока я не соображаю, что Иосиф Давидович уводит меня от выхода.

– У вас была причина, чтобы прийти сюда? – уточняю с любопытством.

– Естественно, была, – брюзгливо отзывается старик. – Чего бы иначе я тащился в такую даль!

Прикусываю язык и продолжаю подстраиваться под неторопливые шаги, пока Иосиф Давидович не останавливается.

– Сюда, – сворачивает по тропинке, прихотливо вьющейся среди могил, проходит ещё немного, доходит до каменной, позеленевшей от времени и поросшей мхом скамьи и останавливается, тяжело опускаясь на неё.

Оглядываюсь по сторонам. Здесь, в этой части кладбища я ещё не была.

– Алёна, у меня к тебе есть просьба, – тихо начинает учитель, глядя на старый памятник, стоящий сбоку, чуть в стороне.

– Конечно, – отвечаю так же негромко, присаживаясь рядом.

Вглядываюсь в потускневшее изображение женщины на простом каменном прямоугольнике.

– Красивая… – вырывается у меня невольно.

– Очень, – Иосиф Давидович слегка улыбается. – Роза была моей женой.

– Но…. – растерянно, ошарашенно смотрю на него. – Я понятия не имела…

– Конечно, нет, – старый скрипач смотрит сквозь пространство, – мы были женаты совсем недолго. Она была ребёнком-узником концлагеря… старше меня больше чем на пять лет. Здоровье хрупкое очень, подорвано было сильно, – вздыхает, делая паузу. – Мы с Анной Павловной очень похожи. Она потеряла мужа, твоего деда, тоже очень рано. И мы оба слишком сильно любили тех, кто ушёл от нас. Поэтому так и не сошлись окончательно, хотя могли бы, – он замолкает, поворачивается ко мне. – Не надо плакать, девочка, – замечает мягко. – Это всё дела давно минувших дней. И потом, мы скоро встретимся.

– П-простите, – всхлипнув, вытираю слёзы. – Я что-то совсем расклеилась в последнее время…

– У кого из нас жених врач, а? – ворчливо отзывается старик. – Сходи анализы сдай. Хотя сдаётся мне, у вас таки скоро прибавление будет, вот и льёшь слезы по поводу и без.

– О-о-о… – широко раскрыв глаза, зависаю с открытым ртом.

А в самом деле… Мне даже в голову не пришло, всё время была занята, да ещё и нервничала то из-за одного, то из-за другого...

– Ну вот видишь, – Иосиф Давидович усмехается. – Это жизнь, девочка. Всё в ней правильно и всё вовремя. Смерть и рождение идут рядом рука об руку. А просьба у меня к тебе будет вот какая. Знаю, меня захотят упокоить где-нибудь на почётном месте, с оркестром и прочей лабудой.