Перелистав его, милиционер предложил ей встать и пройти в другой вагон для небольшого разговора.

– Что я сделала-то? – спросила женщина. Но без удивления и агрессии. Скорее, по привычке. Тем не менее она повесила сумку на плечо и довольно твердым шагом удалилась из ресторана. Ее провели в вагон, где ехал начальник поезда, усадили в купе, где сидел еще один милиционер. Нина опустилась на диванчик, незастланный бельем и устало откинула голову.

– Царько? – спросил тот, взяв ее паспорт. – Нина Владимировна?

– Что, фотография непохожа? – вяло ответила она.

– Лучше бы ты отвечала, – посоветовал он. – Опять в Москву собралась?

– Опять, – согласилась она, осоловело глядя на него. – Неужели запрещено? Билет показать?

– У всех у вас билеты, – бросил он, засовывая ее паспорт в папку. – Доездилась, красавица. У москвичей к тебе разговор. Что ты там натворила?

Женщина вздохнула, попыталась поправить волосы. Ответила, что имеет право пока ничего не говорить. Когда милиционер коротко и доходчиво объяснил ей, какую цену имеют ее права, она только улыбнулась. Улыбка вышла жалкая и кривая:

– Да ладно вам. Неужели вам за оскорбления тоже деньги платят? Я не знаю, что там в Москве случилось. Вы, похоже, сами не знаете.

Она отвернулась и стала смотреть в коридор – дверь купе была приоткрыта. Казалось, Нина дремлет. Но когда по коридору мимо двери провели какую-то женщину в сопровождении милиционера, она вскочила.

– Сядь! – приказал ей милиционер.

Но Нина его не услышала. Она выскочила в коридор и крикнула в спину женщине:

– Попалась, сука?!

Та обернулась, и ее светлые, беспощадно подведенные глаза стали на миг совершенно белыми. Нина хлопнула в ладоши и захохотала, рапространяя запах пива:

– Хрен ты теперь ее достанешь! Я же знаю, ты за этим поехала!

– Дура, – сдерживая себя, ответила женщина. – Ты что плетешь?

– Узнаешь, дрянь, – с угрозой произнесла Нина. Она даже не замечала, что ее сзади за локти держит выбежавший из купе милиционер. – Теперь я с тобой рассчитаюсь, гадина! Ты получишь по полной программе – за меня и за Андрея!

Ее силой затолкали обратно в купе. Но теперь ее вялость пропала без следа. Нина вертелась на месте, через каждые пять минут просила сказать, который час, и требовала, чтобы ее выслушали немедленно. Наконец, она довела своего конвойного до белого каления:

– Ты что, до Москвы потерпеть не можешь?! Там рассказывай, сколько угодно!

– А ее точно не выпустят? – беспокоилась Нина. – Где она?

– В соседнем купе, – бросил тот. – Желаешь – можешь перестукиваться.

Разумеется, он пошутил, потому что даже не разрешил Нине встать с диванчика. Пригрозил ей, что если она будет буянить, то разберется с ней по-своему. Вскоре она притихла, забилась в угол и прикрыла глаза.