Тебе ведь в первую очередь с собой жить, а потом с остальными, а как жить-то и тебе и остальным, если ты сам себя принять не сможешь… — Покачал головой Степаныч и на мгновение прервался, когда Линка проскрипела дверью туалета. — Алинка, она… на некоторых кочках шею себе свернет, пока эту кочку выравнивать будет. Не понимает она, что не всякую выровнять можно и некоторые лучше даже не пытаться. Так что смотри за ней, ладно?

Я очень серьезно кивнула. Я поняла, о чем он просит.

— Степаныч! Нет за тахтой пузыря твоего! — Громко отозвалась из коридора Линка, топая к входной двери. — И в твоем туалетном тайнике, про который мы с Янкой типа ничего не знаем, тоже нет! Ян, принеси кофе, а то я уже обулась!

— Думаешь, вылила? — огорченно спросил у меня Степаныч, с подозрением глядя в темный провал коридора. — Вот точно я не допил, вот точно. Вылила, егоза. Хотя, оно и правильно, ливер подшаливает, надо переждать.

— У тебя деньги есть? Если дам, опять в запой не уйдешь?

— Не знаю, — задумчиво ответил Степаныч с грустью глядя в окно. — Пока не давай. Я тебе и так должен сколько. Вот честно отдам, как пенсия придет. Если не пробухаю. Нет, надо лучше будет сразу отложить, а то опять… — он удрученно махнул рукой.

А я с тяжелым сердцем, натянув ехидную улыбку, пошла относить Шреку ее термокружку.

* * *В кабинете витал слабый шлейф сигаретного дыма, путающийся с ароматом кофе и морозным сквозняком из приоткрытого окна."

"Псевдобанкирская криминальная сволочь развалилась в кресле за широким дубовым столом, стоящим сбоку от большого окна в пол.

И я вот я как-то совсем не удивлена была тому, как он там сидел — в кресле, чуть развернутом к углу стола, закинув на него длинные ноги и расположив на них ноутбук. Периодически отводил от экрана взгляд и чиркал что-то в бесчисленных документах, ровными стопками распложенных на лакированной поверхности. Ага, банковскими делами, наверное, занимается в восемь утра в своем ресторане, самое то.

Для него нас словно бы не существовало. «Нас» это я, напряженно замершая на краю широкого кожаного дивана и старающаяся не смотреть на Асаева, и сидящий на стуле через низкий стол от меня бывший управляющий «Инконтро», рассказывающий мне достаточно важную информацию. Я перебирала стопки документов, помечала в планере кто их поставщики, с кем они сотрудничают в плане артистов-бардов и прочих юродивых, вытрясывала подробную инфу, так сказать, внутреннего пользования, касающуюся административных попрошаек — кто, куда, когда, с кем и как лебезить. В целом, общий уклад жизни у них оказался проще, чем в «Империале» и я параллельно набрасывала план того, что было бы неплохо привнести и в «Инконтро».