Просто завалили!

– И ты это к чему?!

– К тому, что хвостом не бей особо!

– Я не бью, хотя и волыну не ношу. – Гангрена криво и противно улыбнулся, выпустив на миг из рукава блестящее жало заточки, и тут же спрятал.

Понимай: показал для ума-разума…

– Это ты решил, что всех вокруг пальца обвел. А кто ты такой есть? Блатной? Тогда похвастай своими делами рисковыми и славными! Да скажи, кому ты в общак отстегиваешь? А если никому, то ты барыга, тогда почему за «крышу» не платишь? Почему под блатного косишь? Почему четких пацанов калечишь, да на всех углах волынами размахиваешь?

– Ты меньше меня щупай, а то не только пушку нащупаешь! Дела мои далеко отсюда, время придет – узнаешь… А кому я отстегиваю, спроси у Пита Лисицы…

Гангрена улыбнулся еще противней.

– Слышал я, что ты про Пита песни поёшь. Вроде, как в цвет выходит: с отцом твоим они кореша, да и сам Пит – вор по высшему уровню… Только где он? Сам-то знает, что ты им прикрываешься?

– Время придет – сам и скажет.

– Ну, ладно, подождем… Я слышал, в твоей хате завалили кого-то?

– Соседа.

– Пустил пожить, а получилось – умереть, – скорбно покивал головой Гангрена. – Всяко бывает. Бывает, нарочно подставляют, бывает, по дурости, бывает, по случайности. А у тебя как вышло?

– Не знаю. Не подставлял я его – это точно.

– Верю, верю, – заулыбался Гангрена доброй улыбкой. Во всяком случае, он сам считал, что она добрая. – На тебя никто и не думает.

– А о чем тогда вообще этот базар? Ты же не за мою жизнь побазарить пришёл?

Гангрена засопел обиженно.

– Ну, почему бы и не поговорить за жизнь с сыном старого друга? Хотя… Прав ты, не пустой базар гонять я заявился. Есть, друг мой ситный, одна непонятка: кто-то продал ментам пацана нашего – Пашку Бузу. Ну, и брательника его заодно. Брательника мусора шлепнули, а Пашку в богатяновскую тюрьму запихнули, ему тоже стенка светит… И вот вопрос встал, простой, до невозможности: какой же гад это сделал?

Теперь мутные глазки заблестели каким-то дъявольским огнем, и свет от этого страшного огня проник в самую душу Ворона.

– Про Пашку знали только двое – Короткий и Оскаленный, – продолжал Гангрена. – Короткий вздернулся, видно совесть замучила, а Оскаленный ничего не знает… Если ему, конечно, поверить. Но я-то никому не верю!

Гангрена по-свойски подмигнул.

– Кроме тебя, конечно. Вот и решил с тобой по душам побазарить…

– А чего со мной базарить? Меня в это время в Тиходонске вообще не было!

– Не было, – кивнул Гангрена, не отводя прожигающего взгляда.