Почему в Польшу? Ну так она же с Америкой на нас войной идет. Не идет? Ну а люди другое говорят.

Слухи бывают дико абсурдные и внешне реалистичные. Безобидные и обидные. Важные и плевые. Некоторые сотрясают сами основы мировоззрения туземного народа. Вот как сейчас. Сперва кумушки на скамейках и молодежь с семечками, а сегодня уже в цехах и кабинетах администрации льняной фабрики шептались о том, что случилось невероятное. В поле пересудов попала известная всем, оттоптавшая немало мозолей, облившая высокомерием и презрением почти каждого жителя деревни неприступная злыдня Евдокия.

За глаза ее называли Управа, поскольку ее любимым выражением было: «Вы что, думаете, на вас управы нет!» И вот эта холодная, стервозная Евдокия нашла себе хахаля аж из Тулы! Большой начальник, в очках, машина его возит, даже квартира отдельная есть. Кто говорит? Да вон, кумушки видели — ворковали эти голубки, миловались на скамеечке. Говорят, в загс заявление подали. И теперь она с поселка съезжать собирается. Все уже на мази. Может, уже и зарегистрировались.

Это было как землетрясение. Евдокию Гарбуз не переносили все. Но она была достопримечательностью поселка.

Почти такой же, как бьющий у заброшенной старообрядческой церкви целебный родник.

С одной стороны, новость вселяла надежду, что поселок избавится от ведьмы. С другой — ну что это за такая бабская судьбинушка! Тут женщины, не чета ей, вдовьей долей до конца жизни будут страдать. А этой заразе все на блюдечке: и мужик в очках, с квартирой, и город, и тысяча удовольствий."

"Конечно, никто напрямую спрашивать Евдокию о ее планах на будущее не отваживался. Врагов своему здоровью нет. Правда, соседи и начальство все же кидали легкие и робкие намеки — мол, тяжело без вас придется, Евдокия Самуиловна.

Она смотрела в ответ волком. Делала вид, что ничего не понимает. А при продолжении разговора жестко и умело отбривала — тут она мастер. Начальство отбривала аккуратно, но язвительно. Соседей — матерно.

Тогда общество зашло с другой стороны. Одиннадцатилетнюю дочку Наташу в школе попытались развести на разговоры учителя и подружки. При этом, конечно, ничего не узнали, зато по глупости сами проговорились ребенку и про очкарика, и про Тулу. Узнав это, Евдокия взбесилась.

— Сплетники бесстыжие! Ну я вам всем устрою тут Хиросиму! — гаркнула она, когда к ней председатель месткома подкатил с завуалированным вопросом.

Устроить она, конечно, что-то непотребное и склочное могла. Но изменить ситуацию была уже не в силах. Слух пророс корнями в почву поселка Суворово, монументально утвердился. И для того, чтобы выкорчевать его, нужна недюжинная сила — минимум трактор. Или хотя бы время, когда выяснится, что ни в какую Тулу ни к какому хахалю со служебной машиной она не собиралась.