А потом в дискуссионном клубе в Вийске увидел его, уже пришедшего в себя после нападения. На диспуте по поводу взрыва океанов.

Дело в том, что Святозар не профессиональный шпион. Не артист. Не гений перевоплощения. Он человек, снедаемый самыми темными, безумными страстями. И он просто не в состоянии сдерживать себя всегда. Давление его перегретого эго и фанатизм, которые довели его до жизни убийцы и диверсанта, просто обязаны были хоть изредка стравливаться паром, чтобы не разорвать его изнутри. И эти снедающие его страсти и идеи иногда прорывались. Как на той дискуссии, когда он с перекосившейся физиономией вещал, что победит в гонке вооружений сильнейший, он и будет пиком эволюции. И если задуматься, то становилось понятно — под сильнейшими он подразумевал совсем не нас.

В общем, никто и внимания особого не обратил на его выступление. Кроме меня с моей болезненной бдительностью и обостренной интуицией. Тогда и начала закрадываться мысль, что со Святозаром все непросто. Но я никак не мог понять — если он связан с врагом, то на чем его подловили, такого всего преданного советской власти, принципиального, совершенно не меркантильного?

В его личном деле была информация о родственниках, в том числе о пропавшем брате. Вроде и момент настораживающий, все же родня за границей, но только эту самую родню давно волной исторических перемен смыло.

Однако сомнения по поводу его семьи у меня все же имелись. Ведь именно семья за границей, фактически в заложниках, может использоваться противником в качестве вербовочной позиции, средства шантажа. Чтобы как-то определиться, я и отправился во Львов. Там услышал от Сергея Торбы более подробный рассказ и о Михаиле Ленковском, и о его брате-близнеце, тоже физике. Тут меня озарило: а что, если это подмена!

Конечно, я читал беллетристику и бульварные детективы двадцатых годов, там двойники были излюбленным приемом сюжета. Но даже представить не мог, что столкнусь с этим в реальности. Однако столкнулся."

"И у них ведь почти получилось с этой подменой. Но все же не получилось. И не получится. Потому что у Проекта есть мы, ушлые и прошедшие через ад ядерные чекисты, — бдительные, не верящие до конца никому и ничему, если не считать веры в наше общее справедливое дело и в светлое будущее добра и правды…

Глава 46

В кабинет на Лубянке строгие конвоиры в военной форме завели Святозара Ленковского. Руки за спиной, на щеках легкая щетина. Он присел на массивный деревянный стул с мягким сиденьем, вальяжно откинувшись на спинку, и вопросительно посмотрел на нас.

Он вовсе не выглядел подавленным или хмурым. Наоборот, был насмешливым и снисходительным. То ли играл роль, то ли действительно ощущал себя таким образом.