— И наслала на него прыщи, потому что он не обращал на меня никакого внимания.

— Скажем так, ты его несколько идеализировала. Не хочу сказать, что Остен как-то особенно плох, но в том возрасте он ничем не отличался от остальных молодых лордов, и увлечения у него были соответствующие. Нас тогда пригласили на совместную охоту…

Что-то шевельнулось в душе при словах об охоте. Никогда я не была особенно пылкой поклонницей этого развлечения, но традиции есть традиции.

— Ты была сильно возмущена, когда загнали молодую олениху с оленёнком."

"Проклятье! Что со мной? Меня начинает лихорадить. Чувство, будто ощетинившиеся ежи бегают внутри. Кожа вокруг запястий горит, словно на мне невидимые кандалы. Я практически не слышу, что говорит брат, только неразличимый бубнёж на фоне звуков охоты: рожки, лай собак, фырканье лошадей…

— Оленёнка отпустим, — откуда-то сбоку доносится голос Остена.

— Но это жестоко! — злюсь я. — Нельзя трогать мать!

— Джем, это охота. И нам нужна добыча. Но если хочешь, я могу это сделать магией…

И во мне что-то лопается, глаза заволакивает серая муть, мне кажется, лишь на мгновение, а прихожу в себя от воплей Остена.

— Мы тогда еле замяли этот скандал. Хорошо, что ты смогла снять блок на магию с него. Иначе это могло кончиться разбирательством в императорском суде. Ты использовала запретную магию против высокородного, да ещё и таким способом. Как ни удивительно, но на твою сторону встала мать Остена.

Да… Леди Винта… Она — целитель и ненавидит охоту. И не только из-за убийства животных, но и потому что её отец погиб на охоте. Случайная стрела ранила лошадь, она понесла и тот, вылетев из седла, свернул себе шею.

Действительно, сейчас, когда мне уже не пятнадцать, я не нахожу чего-то непоправимого в том, что произошло, но тогда… Тогда я была очень напугана тем, что сотворила, а ещё тем, что не сразу поняла, как снять магический блок. Я до этого случая даже не представляла, что это возможно.

В памяти встают сумасшедшие глаза Остена, когда он понял, что магии нет. Вообще. Никакой. Пока я соображала, как это исправить, он чуть не сломался. Он был слишком юн, чтобы принять такой удар. И дело не в том, что будущее в кадетском императорском полку, о котором он грезил, стало невозможным. По закону его наследование вставало под вопрос.

Это было жестоко, несомненно.

Я и сама трепещу от того, что кто-то может отнять магию, и искренне сочувствую тем, адептам, которые подверглись этому по злой воле преступников. И даже думать не хочу, что я могу оказаться на их месте.

Но вырвать с корнем воспоминания о запретной магии вообще…

Это, конечно, от излишней впечатлительности.

Я ведь потратила много времени и сил на поиск способа затирания воспоминаний. Какая глупость.