Мередит понимала, что он скорее всего прав, и потеря участка значила для нее не так много, как сознание того, что она сейчас выиграла гораздо больше, чем простой иск: каким-то образом она смогла вернуть радость жизни этому разочарованному гордому человеку, заставила его забыть о гневе и принять предложение мира. Полная решимости закрепить этот мир и насколько возможно разрядить атмосферу, Мередит шутливо призналась:

— Собственно, я подумывала вчинить тебе иск за ограничение свободы торговли или что-то в этом роде. Каковы мои шансы в этом случае?

Мэтт сделал вид, что размышляет, и наконец покачал головой:

— Нет, это тоже не пройдет.

Однако, если ты твердо намерена судиться, я бы на твоем месте выдвинул обвинение в преступном сговоре с целью обмана третьей стороны.

— А могла бы я выиграть процесс? — заинтересованно осведомилась она.

— Нет, но заседание получилось бы намного интереснее.

— Я подумаю, — пообещала она с деланной торжественностью.

— Очень советую.

Мэтт беззастенчиво ухмыльнулся Мередит улыбнулась в ответ. И в это долгое мгновение тепла и понимания барьер гнева и скорби, возведенный между ними одиннадцать лет назад, начал с неудержимой силой рушиться, пока не рассыпался окончательно Мередит медленно, нерешительно подняла руку и протянула Мэтту в знак дружбы и доверия.

Потрясенная происходящим, она молча наблюдала, как рука Мэтта тянется к ней: длинные пальцы скользят по ее пальцам, его ладонь, большая, теплая, касается ее ладони и крепко сжимает. Надежное, твердое пожатие — Спасибо, — прошептала она, поднимая глаза — Пожалуйста, — спокойно ответил он, задержав ее руку еще на секунду и тут же отпустив Прощание с прошлым. Оно ушло навек.

Словно два незнакомых человека, неожиданно разделивших что-то куда более трогательное и значительное, чем ожидали или намеревались, сделали вид, что ничего особенного не произошло. Мэтт откинулся на подушки, а Мередит поспешно подошла к забытому подносу. Краем глаза Мэтт наблюдал, как она брезгливо, кончиками пальцев взяла клизму и положила ее на пол, подальше от глаз. Вернувшись к постели, она поставила поднос на ночной столик и, вновь обретая спокойствие, объявила:

— Не знаю, как ты чувствуешь себя сегодня утром, и не думаю, что ты слишком голоден, но все-таки принесла тебе завтрак.

— Все выглядит ужасно вкусно, — кивнул Мэтт, обозревая стоявшие на подносе предметы. — Касторка — мое любимое блюдо, конечно, в качестве закуски. Наверное, эта вонючая мазь в синей банке — основное блюдо?

Мередит разразилась смехом.

— Я просто хотела тебя разыграть, потому и принесла касторку, — объяснила она.

Теперь, когда изнуряющая битва подошла к концу, Мэтт ощущал, как его глаза сами собой закрываются.