Стоя здесь в ожидании его ответа, Мередит, с длинными волосами, рассыпавшимися по плечам безыскусственными локонами, и руками, засунутыми в карманы джинсов, походила скорее на натворившую что-то старшеклассницу, вызванную в кабинет директора школы, чем на руководителя крупной фирмы. И одновременно она ухитрялась выглядеть как горделивая молодая светская дама — спокойно-величественная, невозмутимо — недосягаемая, маняще — прекрасная.

Глядя на нее сейчас, Мэтт как никогда ясно понимал свою давнюю одержимость ею. Мередит Бенкрофт была квинтэссенцией женщины — изменчивая и непредсказуемая, высокомерная и милая, остроумная и серьезная, надежная и легкомысленная, невыносимо приличная и чинная… бессознательно чувственная и манящая.

"

"И он спросил себя: какой смысл продолжать эту дурацкую войну? Если он заключит с ней мир, каждый без сожалений пойдет своей дорогой. Прошлое нужно было похоронить много лет назад, и теперь настала пора сделать это. Мэтт отомстил, и месть обойдется Мередит в десять миллионов, потому что он в жизни не поверит, будто она не сможет найти такие деньги. Он уже колебался, когда вспомнил, как она принесла ему поднос сегодня утром, и едва снова не засмеялся вслух.

В тот момент, когда выражение его лица изменилось, Мередит поняла, что Мэтт готов капитулировать, — плечи ее чуть расслабились, а глаза зажглись надеждой. Слишком уж хорошо она научилась читать его мысли! Именно это заставило Мэтта продолжить ее мучения. Скрестив руки на груди, он объявил:

— Я не принимаю решений, лежа в постели.

Но Мередит не поддалась на удочку.

— Как по-твоему, завтрак может смягчить твою решимость? — осведомилась она с дразнящей улыбкой.

— Сомневаюсь, — ответил он, но улыбка оказалась такой заразительной, что Мэтт против воли ухмыльнулся.

— Я тоже, — пошутила она и протянула руку:

— Мир?

Мэтт кивнул и почти коснулся ее пальцев, но тут Мередит поспешно отняла руку и улыбнулась еще шире:

— Прежде чем ты согласишься, должна предупредить тебя кое о чем.

— О чем именно?

— Я подумываю судиться с тобой из-за хаустонского участка, — полушутя объяснила она. — И не хотела бы, чтобы все мои предыдущие замечания заставили тебя поверить, будто я добровольно примирюсь с потерей.

То есть если суд не сможет заставить тебя продать землю по твердой рыночной цене, я не стану испытывать к тебе никаких претензий и смиренно приму поражение. Надеюсь, ты понимаешь, что не стоит путать личные отношения с бизнесом.

Глаза Мэтта сверкнули едва сдерживаемым смехом.

— Остается только восхититься твоей откровенностью и упорством, — почти искренне ответил он. — Однако предлагаю тебе подумать, прежде чем тащить меня в суд. Ты потратишь целое состояние на судебные издержки и все-таки проиграешь.