Когда Летний пришвартовался в порту прибрежного Кемара, я первым слетел с трапа на берег и уже через три минуты покупал первого попавшегося жеребца. Неважно какой масти и норова, главное, чтобы быстроногий и крепкий, чтобы домчал меня поскорее к цели. У меня слишком много дел, которые я должен был сделать. Ведь столько времени ушло в пустую. Целая жизнь.

Дальше все завертелось снежным вихрем. Ралесс. Родные. Знакомые. Все рады меня видеть, всем чего-то от меня надо, а я не знал как от них отделаться и не обидеть. В итоге проснулся ранним утром и сбежал из замка, оставив вместо себя записку на кровати.

Переход до монастыря, потом бешеная скачка до пограничных камней, ощущение словно портал протягивает сквозь тонкий шланг, и я наконец вышел на вершине холма, с которого вся долина видна, как на ладони.

Она изменилась.

Так сильно, что я не мог поверить своим глазам. Черноты стало гораздо меньше, то тут, то там появлялись островки весенней зелени. И даже россыпь первых нежно-розовых цветов! Здесь же вечно только оттенки серого и на земле, и на небе, да чернота кругом, а теперь трава, цветы. Уму не постижимо!

С высоты мне было видно, что столбы светят и пульсируют по-разному. Некоторое все еще бледные и унылые, зато другие сияют словно на их вершину приземлилась полуночная звезда, и именно под такими яркими деларами земля оживала, а черные пятна отступали, словно пятились прочь.

Их починила Ксана.

Я невольно пробежался взглядом, пытаясь сосчитать, сколько она успела сделать за эти полгода, но сбился. Много. Наверное треть, может даже чуть больше.

Мне кажется, или даже воздух здесь стал другим? Не таким тяжелым, спертым? Не таким удушающе горьким? И небо не таким серым?

Или я просто так рад возвращению, что видел хорошее во всем?

Едва сдерживая глупую улыбку, пришпорил чубарого мерина и начал спуск с холма в долину.

Дестина встретила меня привычным шумом и суматохой. Лагерь приходил в себя после зимы — чинили покосившиеся заборы, латали крыши, чистили улицы, обновляли вывески. Где-то вдалеке лениво взмахнул черными крыльями Лифар.

— Эверел? — раздался удивлённый вопрос справа от меня. — опять ты? Тебе тут намазано что ли?"

"Я обернулся и увидел командующего Овеона. Он был все так же могуч, и до сих пор не сбрил рыжую бороду-лопату, которую он всегда отпускал под зиму.

— Что-то ты зачастил к нам.

— Соскучился.

Я был рад даже этому суровому человеку.

Но больше всего меня, конечно, волновала Ксанка, поэтому кое-как увернувшись от расспросов я сбежал от командующего и направился к дому номер двадцать восемь, туда, где жила ведунья.

Спешился, заскочил на крыльцо и ворвался внутрь, а дальше к заветной двери. предвкушая долгожданную встречу. Но когда эта самая дверь распахнулась, я чуть не сел. Прямо там, где стоял.