Неожиданно увидели группу «фоккеров», идущих над морем, доложили о них, нам приказали их атаковать, связать боем и ждать подкрепления, которое взлетает из Грейфсвальда. «Фоккера» бой не приняли, рассыпались, прижались к воде и спешили на запад, видимо, у них было мало топлива, поэтому они даже не форсировали двигатели. Я поджёг один из них, он упал в воду, ещё один был сбит Гареевым. Когда пристроился к ещё одному, тот открыл фонарь и помахал белой тряпкой. Сделал вираж и пошёл к Штральзунду. Я пошёл сзади от него. В Штральзунде он сел на уже захваченный аэродром. Мы покрутились над аэродромом и видели, как из одноместного «фоккера» вылезло три человека. Много лет спустя я разговаривал с лётчиком ННА, который управлял этим самолётом. Они вылетели из Курляндии, сняли вооружение на аэродроме и взяли с собой «безлошадных» и техников. Летели сдаться союзникам.

– Не жалеешь, что я тебя тогда «посадил»?

– Нет, уже давно нет. Мой техник так и служит вместе со мной, а Гюнтер, тот ушёл на запад. Где он сейчас, и жив ли он, я не знаю, – ответил немецкий полковник.

А тогда, 8 мая 45-го, я приземлился в Гюстрове, и нас потащили в домик, где был организован богатый стол в столовой. Здесь базировались немецкие истребители, прикрывавшие Росток, большое количество «мессершмиттов» и «фоккеров» и сейчас находится на лётном поле. Немцы их бросили, так как бензохранилище было разбомблено. Но в офицерской столовой было большое количество продуктов и выпивки. Жалко, что у Светланы закончилась практика, так не хватает её сейчас. Окна открыты, кто-то постоянно ставит патефон, но в комнате накурено, поэтому я вышел в коридор. Вслед за мной вышел и Коля. Он достал «Казбек», но не закурил.

– Что хмуришься, командир?

– Да, накурили, просто не продохнуть, хоть и окна открыты. А так, думаю, чем заниматься будем после войны…

– Самолётами, командир.

– Не получится, наверное…

– Получится, вот, прочти. – Он достал из кармана коричневый конверт. Обычно в конвертах простые письма не ходили, приходили просто треугольники. – Официальный запрос придёт после окончания войны. Нас с тобой переводят в Чкаловское, только местами поменяемся. Я буду командиром эскадрильи, а ты моим заместителем, пока. НИИ ВВС будет ходатайствовать о направлении тебя в Академию Жуковского. Вопрос уже решён. Головачёва помнишь, Костя?

– Да, помню.

– А ты документацию по «Кинг-Кобре-Р» внимательно читал?

– Да нет, не очень, так, пробежался по внесённым изменениям.

– Пошли! – и он потянул меня на этаж ниже в учебный класс. Достал описание, открыл последнюю страницу, там были перечислен коллектив разработчиков модификации, в том числе значилась моя фамилия и фамилия Силантьева.