Горючего, даже на кратковременный бой, уже не было. Можете проверить, у меня остаток 50 литров. Добивать его не стал.

– Уж лучше бы добил. Значит так, капитан. Заправляешься, и домой. Оба улетайте. От самолёта не отходи, наклёй перкаль на пушку. И поторопи техников.

– Есть поторопить! Пошлите людей за Гареевым."

"Через полчаса мы парой вылетели в Днепропетровск. Уже в воздухе Щелкунов сообщил, что один из американцев жив и находится у партизан. После этого случая у американцев и англичан сразу нашлись кристаллы с нашими частотами. Шум никто не поднимал, дескать, не более чем боевой эпизод. Лётчика потом вывезли и сразу отправили домой в Штаты. В Бари были случаи и посерьезнее, даже со стрельбой в городе между нашими и англичанами, всё замалчивалось. Эскадрилья прошла профилактику, нас перебазировали под Кристинополь, это уже Польша. Рядом католический монастырь, за речкой лес, из леса постреливают бандеровцы. Аэродром чисто полевой, ПАРМ далеко, маскировка никудышная. Приткнули самолёты к лесопосадкам. Летчиков и стрелков расселили в селе, техники и вооруженцы живут в землянках. Мы с Гареевым поселились у местного учителя. В доме чисто, всё завешено рушниками, даже клопов нет. Они – католики, впрочем, как и большинство в селе, видимо, влияние монастыря, хотя и украинцы, а не поляки. Разговаривают на суржике. Впрочем, жена, скорее всего, полячка. Пробыли мы здесь не долго. Рядом оказалась банда УПА, которая терроризировала ближайшие сёла, похитила у нас двух солдат из БАО. Пришлось помогать СМЕРШу, организовывать прочесывание местного леса. Мы обнаружили два схрона и ликвидировали восемь бандитов. Они же организовали авианалёт на наш аэродром, серьёзно пострадал один из новеньких Ту-2р. Мы с Гареевым были на вылете. А ночью арестовали нашего хозяина в Добрячине, оказался уполномоченным УПА. После этого нас перевели ещё правее под Ковель. Город в июле освобождён, после почти шестимесячных боёв. Это крупная узловая станция, и немцы упорно держались за неё. Но теперь фронт уже на Висле, и это довольно глубокий тыл. Но после налёта нас стали беречь. Живём в городе, в школе, возле механического завода, а аэродром за городом в 12 километрах у Старых Кошар. Здесь спокойнее, чем у Кристинополя. Леса вокруг Ковеля были партизанскими. Город сильно пострадал от обстрелов и бомбёжек, но станция работает, завод тоже пустили, местные жители разбирают завалы, восстанавливают жильё, работают магазины, барахолка, парикмахерские, три бани. В городе много военных, несколько частей находится на переформировании после неудачного штурма Варшавы. Нас используют на трех направлениях: на Восточную Пруссию, на Словакию и левобережную Польшу в интересах трех фронтов.