Я протягиваю телефон Богдану:

— Груз застрял на таможне, — делаю паузу, хмыкаю и раскрываю карты тихим вопросом, — и как зовут ее? М? Твою дочь на стороне?

Над головой Богдана пролетает желтый лист, который срывается с ветки старого ясеня.

Невозмутимое лицо Богдана так и не дергается.

И не бледнеет.

Только глаза становятся вмиг холодными и отстраненными.

Это был не подростковый пранк и меня не в шутку назвали пузатой лохушкой.

Руки трясутся, и из слабых пальцев медленно выскальзывает смартфон, который Богдан ловко подхватывает и прячет в карман.

Переводит взгляд на ясень и с тихим недовольством цыкает, будто он не дочь на стороне завел, а споткнулся.

Экая, оказия приключилась.

Мимо проходит пухленькая девушка в пушистом белом кардигане и обеспокоенно косится на меня, ведь я так и стою перед Богданом с протянутой рукой, которая сильно трясется, словно в запущенном старческом треморе.

Двадцать два года брака, в котором я была уверена, как и в том, что Земля —круглая, но сейчас мой мир оказался плоским, и он перевернулся.

— Дома поговорим, — Богдан, наконец, смотрит на меня, а после касается моей руки и с давлением опускает ее.

Потом он крепко и до боли стискивает меня за плечи, с недовольным прищуром вглядываясь в мои глаза:

— Вот из-за чего ты разнервничалась?

— Не трогай меня... — могу лишь в отчаянии прошипеть. — Пусти...

А сама своего тела не чувствую.

Только сердце, которое бухает в груди и вот-вот треснет и расколется на две половинки.

— Ты можешь закатить истерику здесь, Люб, — Богдан приближает свое лицо к моему, — но ты всегда была из тихих женщин, верно? Это мне в тебе и нравится, поэтому мы сейчас поедем домой.

Дочка однажды показала мне смешное видео, на котором козы от испуга резко падали на землю.

Вот и я, как испуганная коза, сейчас вся оцепенела.

— Пойдем, дорогая, — Богдан приобнимает меня за плечи и ведет по брусчатке прочь от больницы. Шепчет на ухо. — Дыши. Тебе нельзя нервничать.

Глава 4. Я думал, ты умная женщина

Богдан распахивает передо мной боковую дверцу черного гелендвагена, за рулем которого нас терпеливо ждет молчаливый водитель Архип.

— Заползай, — говорит Богдан ровным голосом.

Смотрю на него и вижу чужого мужика, будто не было у нас двадцати двух лет брака. Да, это все еще Богдан, но он для меня изменился.

Он был для меня скалой, за которой я могла с детьми спрятать в шторм, а теперь вижу лжеца с холодным и острым взглядом.

— Люб, — он будто угадывает мои мысли, — тебе же не восемнадцать, чтобы сейчас куда-то бежать, сломя голову. Да и вряд ли далеко убежишь.

Я в шоке прижимаю к губам пальцы и продолжаю смотреть в лицо, которое в миг ожесточилось.

Линии челюсти и высоких скул будто стали резче, а короткая щетина— темнее.

— Садись в машину, Люба.