Мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть в его лицо.

— Я если что на связи, — Ирина Витальевна подпирает подбородок рукой и переводит взгляд на экран. - И следите за давлением.

— Идем.

Богдан выводит меня из кабинета, а я продолжаю на него смотреть, не моргая.

Я не верю, что мой любящий и заботливый муж, в котором я была уверена на все сто пятьдесят процентов, мне изменял и завел на стороне ребенка.

— Люб, ты меня начинаешь нервировать, — настороженно косится и распахивает входную дверь.

Смеется. — Ты случайно головой не ударилась?

Двадцать два года брака.

Наши родители были соседями. Мы сначала дружили, ходили друг к другу в гости, а потом в восемнадцать лет я в комнате Богдана потеряла девственность.

После тошнота, испуганный разговор шепотом, слезы и его решительное “Женимся, блин!

Женимся, Любка!""

Он тогда сгреб меня в охапку, расцеловал всю и сказал, что быть молодыми папой и мамой круто.

А еще признался, что любит меня с пятого класса. Я плакала и плакала, но уже не от страха, а от радости, что Богдан не прогнал меня, что он не испугался ответственности и что он уверенно выступит против отца, который хотел отправить, его учиться за границу.

— Нет, головой я не ударилась, — блекло отвечаю я и выхожу на крыльцо клиники.

Двадцать два года брака.

Двадцать один год старшей дочери Свете, которую через неделю ждет роскошная свадьба и брак с сыном делового партнера Богдана.

Семнадцать лет сыну Аркадию. Богдан готовит его к тому, что он однажды займет место главы в его строительной компании, которая разрослась по всем крупным городам сетью филиалов, но сейчас Аркаше стоит подумать об образовании.

Выбор пал на архитектурный факультет с дополнительными курсами с инженерным уклоном.

Сейчас готовится к вступительным экзаменам.

Двадцать два года брака и поздняя беременность с наивной уверенностью, что у нас все получится.

— Люба! — окликает меня Богдан, хватает за запястье и разворачивает меня к себе. — Да ешки-матрешки! Ты куда так стартанула?!

Сбежать не удалось.

Да и куда бы я сбежала?

Это в двадцать лет можно сбежать от неверного мерзавца в далекие дали с распущенными волосами, что красиво развеваются по ветру.

Мне сорок.

И, наверное, я стану скоро не только мамой, но и бабушкой, потому что в прошлый раз я заметила, как Светка тайком спрятала под язык лимонную карамельку.

Я тоже ими спасалась от токсикоза.

В кармане вибрирует телефон, который я под цепким и внимательным взглядом выуживаю из приталенного пиджачка.

Светуська: Мам, нам сегодня еще в цветочный. Ты же помнишь? И на финальную примерку платья.

Торопливо дрожащими пальцами печатаю “помню” и прячу телефон обратно в карман.

Поднимаю взгляд на Богдана.