— Это правда?

Спрашиваю я и словно даю сейчас Богдану шанс переубедить меня или вновь солгать.

— Садись в машину.

Я хочу кричать.

Хочу рвать волосы на голове.

Хочу топтать вычищенные до блеска туфли Богдана и бить его по груди с воплями, что он обманщик и урод.

Хочу сбежать, но он прав.

Во-первых, с животом далеко не убегу.

Во-вторых, мой побег ничего не решит, ведь у нас дочь выходит замуж и куча родственников, которые предвкушают красивую и роскошную свадьбу.

В-третьих, я беременная.

В-четвертых, я не тот человек, который привлекает к себе внимание лишним шумом и криками, зато я могу в панике потерять сознание.

Это несправедливо, но я понимаю, что сейчас мне действительно надо заползти в машину.

Ноги гудят, я устала и опять плечи давит слабость.

Закрываю глаза, обрывая нас с Богданом зрительный контакт и сглатываю ком тошноты.

У меня в сердце будто дырка. С каждой секундой она расширяется и крови в груди становится все больше и больше. Я скоро начну ею захлебываться.

Все так было просто пару часов назад.

Просто и легко.

Жизнь была распланированная, ровная и спокойная.

Единственное о чем я переживала сегодня это — цветы для свадьбы дочки, которая решила покапризничать в самом конце и потопать ножками, что она не хочет просто, ‘белый розы. Нужны молочные. Они сейчас в свадебном тренде.

‘Сейчас же мой мир разрушен на мелкие кирпичики, как город из лего.

С трудом забираюсь на заднее кожаное сидение и прижимаю ладонь к животу.

— Здравствуйте, Любовь, — приветствует меня усатый Архип и смотрит в зеркало заднего вида, —

как самочувствие?

Я лишь молча киваю."

"Вновь наши с Богданом взгляды пересекаются. Он едва заметно хмурится и захлопывает дверцу.

Я вздрагиваю.

Неторопливо, размеренным шагом, будто не вскрылась правда о его двойной жизни, он обходит машину и через пару секунд сидит рядом со мной.

Поправляет галстук у горла:

— Домой, Архип.

— Принято.

Строгий профиль — невозмутимый.

Нарстает желание кинуться на него с кулаками или встряхнуть за грудки, чтобы у него проснулась хотя бы искорка стыда или страха, что его семья сейчас под угрозой громкого скандала.

— Ты меня напугала, — заявляет Богдан. — Если у тебя так давление скачет, то надо с ним что-то решать.

Говорит он слова “что-то решать”, будто перед подчиненными, которые должны найти потери в продажах, а то не видать им тринадцатой зарплаты.

— Ты сейчас серьезно? — могу ответить лишь это в ответ.

Я думала, что жены, когда узнают о изменах мужа, истерят, верещат, кидаются оскорблениями, угрозами и требуют их немедленно оставить, но в жизни все куда хуже.

Крики и требования — это привилегия молодых пар, которые не нырнули глубоко в брак и семью.

Да и меня ударило по голове не измена с какой-нибудь молодой фифочкой, а годы лжи.