Ты привёл сюда двенадцатилетнего мальчика, подбил его предать собственную семью… умышленно помог ему избежать наказания, из-за чего пострадали четверо невинных детей… – Он указал на смотровую площадку. – Взять его.

– Что? – Саймон резко обернулся. Он даже не заметил, как десяток солдат перекрыли единственный выход и начали опасливо надвигаться на Малкольма, доставая луки. По отдельности они уступали дяде в размерах и силе, но тот даже не пошевелился – просто позволил заковать себя в наручники.

– Нет, не надо! – Саймон бросился к нему, но две пары рук схватили его за одежду.

"С колотящимся сердцем и комом, вставшим в горле, Саймон изо всех сил рвался из рук матери и Уинтер. Он мог обернуться львом и реветь, пока Малкольма не отпустят. Мог стать медведем и разорвать стражников на куски. Мог продемонстрировать парламенту истинную силу Звериного короля, показать, каким чудовищем станет их правитель, стоит ему заполучить Хищника.

Но Малкольм покачал головой. Совсем слегка, едва заметно, однако Саймон уловил суть.

– Всё в порядке, – спокойно сказал дядя, когда стража повела его к выходу.

Мама крепко обняла Саймона, и ему оставалось только молча смотреть, как дядя Малкольм скрывается за дверью.

В сопровождении десятка стражников Уинтер, Саймон и его мама вернулись в апартаменты, где их и заперли.

– И снова домашний арест, – сказала мама с кривой улыбкой. – Ну, в этот раз хотя бы условия получше.

Саймону шутить не хотелось. Он не произнёс ни слова с момента, когда их вывели со смотровой площадки, но теперь они вернулись в королевские покои без Малкольма, и его прорвало.

– Орион убьёт его. – Он прошёл по всей гостиной, впиваясь ногтями в ладони. – Он казнит Малкольма при первой же возможности, и…

– И развяжет войну с Царством Зверей? – мягко спросила мама. – Он на это не пойдёт, Саймон.

– Ещё как пойдёт. – Тот резко развернулся; лицо пылало, глаза щипало от слёз – то ли от страха, то ли от гнева, то ли от раздражения. Может, от всего вместе. – Он убил дядю Дэррила. Убил папу. И дядю Малкольма убьёт. Его нужно остановить.

– Правда? – раздался насмешливый голос из дверного проёма.

Саймон напрягся всем телом и лишь чудом сдержался, чтобы не обернуться кем-нибудь и не разорвать Ориона на части.

– Зачем ты пришёл? – сухо спросил он.

Орион выглядел невероятно самодовольно: он опирался на трость, а на лице сверкала ухмылка.

– В основном – позлорадствовать, – ответил он. – А ещё я хотел тебя поблагодарить, Саймон.

– За что? – выплюнул он. Уинтер подошла к нему и коснулась спины – то ли чтобы утешить, то ли чтобы сдержать, если он вдруг сорвётся.

– За то, что рассказал парламенту про мои планы, – ответил Орион.