– А я пойду проверю, не убился ли мой придурочный братец на самом деле.

Она взмыла в ночное небо, с такой лёгкостью растворяясь во тьме, что мгновение спустя Саймон уже потерял её из вида. Сжав клюв, он заглянул вниз, на платформу, где Нэш делал вид, что потерял сознание – по крайней мере, Саймон надеялся, что он делал вид. Он очень хотел помочь, но уже слышал клич хищных Птиц, летящих к Гнезду, и знал, что времени нет.

Он рассекал ночь на головокружительной скорости, а перед глазами всё стояли пустой футляр и записка – и когда он добрался до ванной, его тошнило так, что он готов был отказаться от пузырька, который впихнула ему Ариана.

Одного только страха должно было хватить, чтобы любой врач поверил в ухудшение его состояния.

Но он всё равно выпил микстуру, понимая, что впереди ждёт ещё несколько ужасных часов. Забрав пустой флакон, Ариана воззрилась на него с явной тревогой.

– Ты ничего не нашёл, да?

Саймон мотнул головой.

– Орион знал, что я приду за Осколками, – сказал он, борясь с тошнотой. – Оставил мне записку.

– Ты ведь её не забрал? – тревожно спросила она. Он покачал головой, пытаясь сдержать первые рвотные позывы.

– Вернул в футляр.

– В том же виде, в котором нашёл?

– Да… – Он помедлил. Точно ли?

Но задуматься над этим он не успел. Микстура подействовала, и Саймон повесил голову, издав стон, вызванный отнюдь не одной тошнотой. Последний огонёк надежды угас.

Остаток ночи прошёл ужасно. Разбитый и подавленный, Саймон отказывался подпускать к себе людей, помимо врача, который в этот раз уходить не собирался.

Покой приносили только тихий голос матери и увещевания, что с ней всё хорошо. Он не осознавал, что конкретно она говорит, а где-то после полуночи расслышал, как они с Малкольмом обсуждают что-то у дверей ванной.

Но видеть их не хотелось, ведь он понимал, что его разбили в пух и прах.

Он уснул прямо на полу, подложив под голову мягкое белое полотенце. А когда проснулся по утру, шея затекла, во всём теле разлилась слабость, какой он давно не чувствовал, но его хотя бы больше не тошнило.

– Ну, привет, – сказала Уинтер, сидящая на кушетке. – Так, молчи и иди чистить зубы. Не хочу нюхать твою рвоту.

Саймон поднялся и поплёлся исполнять указания. Когда изо рта запахло мятной свежестью, он взял протянутый Уинтер стакан воды и жадно его осушил.

– Ариана рассказала, что случилось. То, что ты не нашёл Осколки, не значит, что их нет во дворце или даже в самом Гнезде, – сказала Уинтер. – Орион умён. Скорее всего, они в каком-то другом футляре или в потайном отсеке. Если попробуем снова…

– Не стану я ничего пробовать, и ты тоже не станешь, – хрипло сказал Саймон, потирая больное горло. – Я смог пробраться в Гнездо, только потому что Орион этого хотел. Там было всего три стражника, Уинтер.

Она нахмурилась.