– Боюсь, Саймону нужно ещё поучиться этикету, – сказала его мама, держась так же величественно, как и вчера. Глядя на неё, в голову лезли мысли: где заканчивалось притворство, и начиналась она настоящая?

Когда повелитель Птиц сел за стол, прислуга поспешила разнести еду, в которую входили огромные жареные индейки – Саймон таких больших в жизни не видел. Самая упитанная из них оказалась между ним с матерю, и он с ужасом осознал, что ей не отрубили голову. Внутри всё перевернулось, и он захлопнул рот.

– Роскошный стол, соответствующий прекрасному дню, – сказал Орион, хлопая в ладоши.

Прислуга тут же занялась индейкой. – Да, можно голень, благодарю. Ох, и не снимайте кожу. Она чудесно хрустит.

Нож с лёгкостью прорезал мясо, а Саймон не сводил взгляда с головы – и тут запах индейки врезался в него на всех парах. Его повело, и не успел он ничего сделать, как его очень громко и прилюдно стошнило на несчастную изуродованную птицу.

– Мне в жизни… не было так… стыдно, – простонал Саймон, склоняясь над унитазом и чувствуя, как желудок грозится вывернуться в четвёртый раз за час.

– Его птичье величество того заслуживал, – сказала Ариана, сидящая на раковине и болтающая ногами в паре десятков сантиметров от пола.

 – Что угодно бы отдала, лишь бы это увидеть.

– Не советую, – сморщила нос Уинтер, укладывая Саймону на шею прохладное полотенце. – Я не думала, что оно так быстро подействует.

– Ну, доза была большая, – пожала плечами Ариана. – Может, переборщила слегка.

– Правда? – прохрипел Саймон, изо всех сил цепляясь за унитаз.

– Смотри, как драматизирует, – сказала она Уинтер. – Я испытывала его действие. Всё не так плохо. Если, конечно… – Она помолчала.

 – Ты же не на пустой желудок его выпил, да?

Саймон застонал.

В дверь торопливо постучали.

– Саймон? – окликнула мама тревожным голосом. – Ты в порядке?

Ариана мгновенно обернулась Чёрной Вдовой и спряталась за резной мыльницей, а Уинтер щёлкнула замком.

– Открыто, – крикнула она, отбегая на другой конец уборной. – Предупреждаю, зрелище противное.

Его мама приоткрыла дверь. Её золотое платье он, видимо, испачкал, потому что она переоделась в чёрные штаны и синюю блузку, а волосы у неё были слегка влажными, будто она только вышла из душа.

– Ох. Уинтер. Я думала… – Она нахмурилась. – Его осмотрел врач?

– Он как пришёл, так и ушёл, – сказала Уинтер, пожимая плечами. – Температуры нет. Видимо, съел какую-нибудь испорченную креветку или ещё что.

При упоминании креветок Саймону снова пришлось сдерживать рвотные позывы. Мама, вздохнув, опустилась на колени и погладила его по спине."

"– Не сдерживайся, – пробормотала она. – Тебе станет легче.

– Пойду я, – протянула Уинтер, опираясь о стойку с раковиной и держа руки за спиной.