Один Звериный король сражался против другого, и каждый раз, когда Нолан уклонялся от атаки, сердце Саймона замирало. Птичьи крики разлетались над островом, а они всё превращались и превращались, пытаясь стащить друг друга на крышу. Но с течением времени Нолан, кажется, ослабевал. Саймон в отчаянии огляделся, пытаясь придумать, чем помочь. Однако без способностей он стал абсолютно бесполезен.

Но стоило взгляду упасть на Хищника, как разум прояснился. Он не мог помочь брату, но мог спасти всех анимоксов.

Пошатнувшись, он подбежал к скипетру и подобрал его. Сейчас он показался совсем лёгким. Рукоять излучала тепло, но не обжигала, в отличие от кристалла. Собравшись с силами, Саймон взобрался на зубец башни и посмотрел вниз. Где-то далеко виднелась каменистая земля – оставалось только разжать руку.

– Нет! – заорал Орион, и Саймон обернулся, едва не свалившись. Нолан впивался в сокола когтями, пытаясь его удержать. Ориону нужен был скипетр. Он уже заполучил силы Звериного короля, но без Хищника не получилось бы подчинить остальной мир – не было бы рычага.

Саймон перегнулся через зубец, чтобы сбросить Хищника с башни, но тут Орион вырвался из когтей Нолана. И когда сокол, отчаянный и потрёпанный, устремился к нему, Саймон понял, что выхода не было.

Поэтому, прижав к себе Хищника, он сделал то, что должен был.

Он прыгнул.

Холодный ветер засвистел в ушах. Земля приближалась. Все инстинкты вопили превращаться, но сил больше не было, и спастись он не мог. Оставалось лишь закрыть глаза, прогнать мысль о том, как больно будет падать на острые камни, и подумать о семье.

Хищника больше не будет, значит, они справятся с Орионом. Представители Пяти Царств, ещё не вступившие в бой, восстанут, и единым фронтом они отвоюют мир анимоксов. Саймон погибнет не напрасно. И с его семьёй – с мамой, Ноланом, дядей Малкольмом, Уинтер, Арианой, Джемом и Зией, со всеми, кого он так полюбил, – всё будет хорошо.

Но как только он прыгнул, то ощутил, как скипетр дёрнулся в руках, будто хотел взлететь. Приоткрыв глаза, он увидел сокола, вцепившегося когтями в кристалл Хищника.

– Он мой! – заорал Орион, биением крыльев пытаясь замедлить падение. Но Саймон был для него слишком тяжёлым, и остриё впилось в ноги птичьего лорда, напрягшего все свои силы.

А потом, когда до земли оставалось не больше тридцати метров, Хищник вспыхнул красным.

Жар неумолимой волной пронёсся по венам Саймона, подобно лаве обжигая его изнутри. Но вместо боли он испытал лишь полноту, будто всё потерянное вернулось на место, закрывая оставленную собой бездну. А сокол прямо у него на глазах растаял, и остался один только Орион.

– Твой, – ответил Саймон и отпустил скипетр.