Гибридов начнут любить, а не бояться…

Саймон не стал даже огрызаться – просто вновь бросился на тигра, а тот вновь увернулся.

– Ты просто представь, Саймон, – продолжил он. – Представь мир, который примет вас с братом, в котором вы сможете воссоединиться с семьёй. И ты готов пожертвовать жизнью, чтобы всего этого лишиться?

Вновь зарычав, Саймон в мгновение ока обернулся щитомордником – змеёй, в которую превращалась Уинтер. Он скользнул по крыше, тонкий, но невероятно сильный, и, раскрыв пасть, прыгнул к Ориону. Повелитель Птиц успел уйти из-под атаки, но Саймон не останавливался, пока тигру не надоело терпеть его выходки. Рыкнув, Орион прыгнул и схватил длинное тело Саймона когтями.

– Хватит! – взревел Орион. – Я не собираюсь играть в игры.

– Я тоже. – И вновь Саймон поменял облик – в этот раз на привычного орла. По ноге и животу текла кровь, но Саймон стиснул клюв и взлетел, высокой дугой огибая тигра и приземляясь рядом с брошенным Хищником.

Орион резко обернулся, едва не наступив себе на хвост. Оскалившись, он единственным глазом впился в Саймона.

– Не смей, – прорычал он. – Я положу мир к твоим ногам!

– Не нужен мне мир, – ответил Саймон, обернулся человеком и потянулся к скипетру.

Он коснулся его самыми кончиками пальцев, и тут тигр врезался в него всем телом, отбрасывая Саймона на зубцы башни. Он ударился о них головой, тем же местом, что и вчера, и перед глазами полыхнуло ослепляющей болью.

– Значит, говорить больше не о чем, – произнёс Орион. Саймон лежал, не в силах пошевелиться, когда до ушей его донёсся скрежет кристалла, царапающего камни. – Я не хочу тебя убивать, Саймон, но своим упрямством ты просто не оставляешь мне выбора.

Потихоньку зрение прояснялось. Поморгав, Саймон увидел нависшего над ним Ориона в человеческой форме, занёсшего Хищника для удара. Саймон, резко вздохнув, откатился, а Орион зарычал.

– Я не потерплю мятежа и измены, мальчишка. Сдавайся, или лишишься жизни.

Саймон попытался отползти, но голова закружилась так сильно, что его чуть не стошнило. Перед глазами зарябило, и он нечеловеческим усилием заставил себя отодвинуться к зубцам. Нужно было бежать, улететь, зализать раны, и тогда…

И тогда он ощутил, как щеки касается кончик кристалла. Он оставил за собой царапину, не более, но её хватило, чтобы выступила кровь. Серость перед глазами сменилась кровавым пульсирующим светом Хищника, и внезапно Саймон ощутил, что лишился чего-то невероятно важного. Пылающий уголёк в груди, тот самый, что всегда разгорался от страха, волнения и уверенности, угас, а вместе с ним пропала и неосязаемая частичка души.

Он зажмурился, чувствуя, как кровь стекает на шею. Ему не требовалось подтверждение от Ориона – он и так знал, что случилось.

Саймон лишился всех своих сил.