Это что же, он притащил меня сюда, чтобы читать мне нотации?

– Вы не перепутали меня со своим сыном?  – холодно спросила я.

Он сделал шаг вперед, придвинувшись почти вплотную. От его крепкого хищного тела исходил жар, и я чувствовала его всей своей кожей, несмотря на два слоя ткани и тонкую прослойку воздуха, которая пока еще оставалась между нами. По телу прокатилась волна дрожи, дыхание перехватило, что-то екнуло  и сладко сжалось внутри. Горячая широкая ладонь легла на мою талию, опалив кожу сквозь тонкий шелк, и я, кажется, совсем потеряла дар речи. Да что там дар речи, в голове не осталось ни одной связной и внятной мысли…

Бояринцев наклонился. Его дыхание обожгло щеку, и он сказал тихо, но отчетливо:

– Я знаю, что тем вечером… это была ты.

Глава 14"

"Сердце дернулось и оборвалось, в затылке прогремел термоядерный взрыв, разметав все мысли и… И наступила тишина. Исчезло все: запахи, звуки, чувства, эмоции, время… Осталась лишь болезненная пустота внутри, странное отупение и слова: «Это…была…ты». Не знаю, как смогла устоять на ногах, беспомощно разевая рот, как свежепойманная рыба, в попытке вдохнуть хоть немного воздуха. Его и раньше было мало, потому что Бояринцев заполнил собой весь тот закуток, где мы стояли. А теперь он и вовсе кончился. В голове помутилось, перед глазами плавали темные круги. Горячие ладони крепче сомкнулись вокруг талии, кажется, он меня встряхнул, а может, почудилось…

Я сжала руки в кулаки, и боль от впившихся в кожу ногтей прорвала оцепенение. В пустоту стали просачиваться мысли и чувства, сначала вяло, по капле, потом хлынули потоком, сметая блаженное отупение. Я попятилась, высвобождаясь из объятий, и наконец смогла судорожно вдохнуть. Воздух рванул внутрь, больно царапая легкие, в голове прояснилось, и вся неприглядная правда обрушилась бетонной плитой, пригибая к земле.

Значит, он знает. Знал с самого начала и все это время наблюдал за мной, как кот за наивной мышью. «Детки, деточки», «Воркуете, голубки», «Заехал на обед»… Говорил со мной как ни в чем не бывало, а сам… знал. А я… А я?! Накатила душная волна стыда.  Как, наверное, его забавляли мои попытки вести себя, словно ничего не случилось, моя наивная – да нет, не наивная, а глупая, глупая, глупая! – уверенность, что все прошло шито-крыто, никто никогда не узнает, что я спала с ним, да что там спала…Наслаждалась каждой секундой, каждым мгновением… И потом, встречаясь случайно, обмирала и плавилась, растекалась мороженым на солнцепеке… Господи, да даже сейчас, несмотря на дикий, невыносимый стыд, я буквально схожу с ума оттого, что он рядом. Не могу спокойно смотреть на крепкое, мощное тело, на сильные руки, которые бывают такими грубыми, горячими, требовательными.