Стоит только вдохнуть его запах, запах чистого мужского теплого тела, как воспоминания сносят с ног, заставляя умирать от желания повторить все это еще раз…. Стоп! Не здесь, не сейчас.

Мне понадобилось не меньше минуты, чтобы собраться с мыслями, а потом на смену стыду и самобичеванию пришла злость. Какого черта! В конце концов, в той темной комнате я была не одна, и он не меньше, чем я, ответственен за то, что произошло. И платья… Он еще и платья посмел купить, да еще какие платья! Теперь уж точно не остается сомнений – он выбирал их для себя, я не ошиблась.

Я прокашлялась, убедившись в том, что мой голос не будет дрожать, и совершенно спокойно, настолько спокойно, насколько это было возможно, сказала:

– Хорошо, что мы все выяснили. Очевидно же, что это ошибка. Вы приняли меня за другую, я была несколько не в себе… Думаю, для всех будет лучше, если мы оставим эту историю в прошлом и больше не станем возвращаться к этому разговору.

В глазах Бояринцева промелькнула растерянность, он явно ожидал от меня чего-то другого. Чего? Слез, рыданий, извинений? Думал, что я сгорю от стыда? Вот прямо здесь вспыхну факелом и создам пожароопасную ситуацию? Так вот, перебьется! Он хотел еще что-то сказать, но я его опередила:

– Ах да, и, конечно, деньги. Я совершенно не представляла, что с ними делать. Если бы вы сразу сказали, что уже в курсе, я бы вернула их вам и раньше. Они лежат у меня в комоде, отдам по возвращении.

Это было правдой. Я понятия не имела, что делать с этими купюрами, а потому решила не делать ничего. Отложить, спрятать даже от самой себя… И все же время от времени я их находила, перебирала и перекладывала. Они обжигали пальцы и заставляли что-то в глубине души переворачиваться болезненно и сладко, словно сами эти купюры были частью чего-то запретного.

Ну что ж, пришло время вернуть сувенир его владельцу.

– При чем тут деньги? – Бояринцев мотнул головой, словно пытаясь отряхнуть все, что я сейчас говорила. – Я просто хотел сказать, что с алкоголем тебе стоит быть поосторожнее.

Я захлебнулась воздухом. Самым большим желанием было врезать ему по физиономии. Он что же, считает, что я всегда так себя веду? Напиваюсь и прыгаю в постель к первому встречному? Совестливый внутренний голос робко пытался пикнуть что-то вроде: а что он еще должен считать? Я ведь именно так и сделала, а он видел то, что видел. Но я задушила все эти мысли на корню.

Я представила себе, как начну сейчас глупо оправдываться, бормотать извинения, бить себя в грудь кулаком, доказывая, что я «не такая».

Глупо. Глупо и бесполезно. Поэтому, улыбнувшись, я сказала:

– Не думаю, что вам есть о чем беспокоиться, Тимур Александрович.