Да что ему не нравится, черт бы его побрал?

– Игорь, ты ведь не обидишься, – низкий тяжелый голос заставил вздрогнуть и испуганно вжаться в диван, – если я ненадолго похищу твою прекрасную супругу?

Непроглоченное вино комом встало в горле. Я похолодела и бросила умоляющий взгляд на Игоря. «Похищаться» мне совершенно не хотелось. А оставаться наедине с Бояринцевым-старшим – тем более.

Бояринцев-младший, кажется, понял меня правильно.

– Свадьба уже давно закончилась, – усмехнулся он и покачал головой. – Это невест похищать можно, а вот жен уже не положено.

Бояринцев расхохотался, давая понять, что оценил шутку.

– Думаю, мне, как ближайшему родственнику, все-таки можно сделать исключение.

И к великому недовольству Инессы, которая уже чуть не лежала на его плече, он поднялся со своего диванчика, терпеливо дождался, пока я неохотно выберусь из-за стола, подхватил меня под локоть и аккуратно, но ощутимо придерживая, потащил в сторону.

Кожу, где касались его пальцы, жгло, коленки трусливо подкашивались, в голове панически метались мысли. Что я такого сделала неправильного? Что он задумал? Что ему от меня нужно? И куда, собственно…

– Куда мы? – только и смогла пискнуть я.

– Тут недалеко.

И правда. Мы прошли буквально несколько шагов и оказались в довольно уютном садике. Мощенная камнем дорожка вилась между ровно выстриженными высокими кустами, сразу окружившими нас со всех сторон, тусклые садовые фонари – под старину, куда ж без нее! – рисовали желтые дрожащие круги света на неровных камнях мостовой, а ажурная кованая лавочка словно манила: присаживайтесь, не стесняйтесь. Я направилась было в ее сторону, но Бояринцев меня остановил, подтолкнул вперед, в узкий зазор между кустами, и через секунду мы уже стояли практически в темноте, скрытые от посторонних глаз.

Интересно, когда это он успел так хорошо изучить местность? И главное – зачем притащил меня сюда?

Где-то шумел ресторан, играла музыка, веселились люди. А здесь, в укромном закутке, было тихо и сумрачно. Пахло недавно скошенным газоном, этот запах лез в нос, принося с собой до боли знакомые горьковатые нотки туалетной воды, вина и теплого мужского тела, его тела. Он был слишком близко, и его было слишком много. Казалось, он заполнил собой все пространство, вытеснив воздух, отчего кружилась голова и тоненько звенело в ушах. Темнота окутывала, отрезала от внешнего мира, нашептывала, воскрешая непрошеные воспоминания о…. Нет, стоп, нельзя. Он, кажется, хотел о чем-то поговорить? Так какого черта молчит?

Меня уже трясло от волнения, а сердце стучало так, что еще немного – и он услышит…

– Не думаю, что тебе стоит пить, – строго сказал Бояринцев.

Смысл его слов дошел до меня не сразу.

– Что? – Я не могла поверить своим ушам.