У уличного фонтана стоял продавец вина, и Эдуардо остановился подле лоточника. Хотелось пить, но не хлебать же воду наследнику да Риальто. После стаканчика-другого в жизнь вернулась часть красок.

Ничего смертельного не произошло. Да, он сглупил. Он попросит прощения. Филомена его простит. Ее грех и ее позор с маркизетом Фоско Эдуардо, в свою очередь, тоже простит, примет и прикроет браком подобно тому, как девушки прикрывают прыщики черными мушками, превращая уродство в красоту. Рассудительная синьорина Саламандер-Арденте поймет, скольких душевных усилий стоит Эдуардо жениться на девушке, уже разделившей с кем-то ложе, и проникнется к нему уважением и благодарностью.

Кислое дешевое пойло неплохо прочищало мозги.

В конце концов, о чем думала эта дурочка, отправляясь ночью в клоаку столицы? Что останется невредима? Ха! Три раза – «ха!» Да это просто счастье, что она добралась до улицы Алхимиков без приключений. Иначе осталась бы опозоренной кем-то неизвестным, и тогда уж Эдуардо виновным себя не счел бы. Так что Филомене повезло. При встрече он непременно попеняет ей за легкомыслие. Куда это годится? После свадьбы Филомене придется сидеть в доме да Риальто по крайней мере года полтора, пока Эдуардо хоть сколь-нибудь смягчится.

Тут синьора да Риальто отвлекла шумная компания, направляющаяся в гавань. Знакомые поприветствовали его и пригласили разделить веселье. Эдуардо не отказался. Он пил, танцевал, флиртовал с путтана почти до рассвета. А когда вернулся домой и поднялся в спальню по деревянной скрипучей лестнице, там его ждали. Женщина в темном плаще с капюшоном и маске Вольто.

– Кто вы, незнакомка? – спросил да Риальто шаловливо.

– Это не важно, Эдуардино, – голос девицы был приятным и глубоким. – Можешь звать меня Купидоном, посланницей любви. Присаживайся, малыш, нам предстоит долгий разговор.

Не будь Эдуардо так чертовски пьян, он, наверное, попытался бы перевести их общение в горизонтальную позицию. Но он просто рухнул на постель, отчего голова закружилась, простонал «Убирайся!» и уснул тревожным сном.

Проснувшись, когда колокол башни Четырех отбивал полдень, молодой человек обнаружил на подушке письмо:

«Будь сегодня на острове Николло, если надеешься вернуть Филомену».

И подпись:

«Купидон».

* * *Его безмятежность изволил вредничать. Он не сказал мне ни слова, пока мы шли к дворцу, не одарил взглядом либо ухмылкой. А еще он прогнал Карлу! То есть, может быть, не навсегда, а на время. Может, не прогнал, а услал с поручением, их беседу подслушать мне не удалось, но факт остается фактом. По ночной Аквадорате мы шествовали втроем. Я куталась в плащ Артуро и раздумывала, как исправить ситуацию.