"М. Барышев

Операция ""Ривьера""

ГЛАВА 1

«Двор» в Ницце

Буйствовал полдень. В душном зное замерли зеленые свечи кипарисов и серебристые оливы. Расцвеченная солнечными бликами вода Лигурийского моря уходила к горизонту и сливалась там с голубым небом. Паруса яхт белели в аквамариновой дали. Остро пахли олеандры. Теплый запах цветов на солнце туманил голову.

На просторной веранде с вязью тонких мавританских колонн было прохладно даже в накаленный июньский полдень. Широколистные платаны милосердно простирали ветви, оберегая от солнца стрельчатые окна, мягко ворковали фонтаны, рассыпая охлаждающие струи.

Высокий человек в костюме из белой фланели закурил сигару и откинулся на спинку плетеного кресла, жалобно скрипнувшего под грузным телом.

Пышноволосая женщина в легком платье со смелым вырезом, расположившаяся на диване в глубине веранды, повернула голову на скрип кресла и строго посмотрела голубыми, навыкате, глазами.

Скрип затих. Человек во фланелевом костюме приглашающе вскинул руку.

Короткий жест был повелителен и привычен.

Фортуна явила этому человеку редкое благоволение. Он взял на себя лишь труд появиться на свет. Издав крик в колыбели, он обрел титул великого князя Российской империи, богатство, славу, знатность и власть.

Когда в семнадцатом году царствующего родственника, самодержца и государя императора Николая Романова свергли с российского престола, Кирилл Владимирович решил, что подошло и ему время подобраться к опустевшему трону. Он решил действовать энергично, с учетом состоявшихся перемен и настроений российских деловых и либеральных умов, распевавших теперь на собраниях «Марсельезу» вместо «Боже, царя храни».

В феврале семнадцатого года великий князь явился в Государственную думу с красным бантом на отвороте адмиральского мундира. Поступок был решительный.

Но те, кто скинул с престола государя императора, не прельстились красным бантом на груди его высочества. С другой стороны, те, которые считали миропомазанного царя единственно законным правителем, пришли от банта в совершеннейшую ярость и дружно отвернулись от члена августейшей фамилии, поправшего святая святых державной династии.

Потом фортуна на некоторое время покинула подопечного, и тому пришлось самым натуральным образом уносить ноги, чтобы не попасть в руки большевиков.

Ценности, прихваченные в торопливом вояже, быстро улетучились в веселом городе Париже. К радостям жизни Кирилл Владимирович был неравнодушен с малых лет и привык тешить собственную натуру широко. Фантазией по этой части он обладал незаурядной.