Ну на худой конец, если перестараюсь, получу устный выговор без занесения…

Тут я изрядно покривил душой, но Арлин, кажется, поверил: мигом вспотел, заерзал на стуле и задрожал блеклыми губами.

— Ага, вот оно! — я торжествующе извлек из стола старенькое, но острое шило. — Думаю, сойдет для начала. Ну-ка вытяни вперед левую руку!

— П-п-почему л-л-левую?! — «мутного тормоза» вдруг одолела судорожная икота.

— Правой ты рапорта? пишешь, а левая тебе без надобности… мышь кабинетная! Давай не канителься. У меня мало времени!

— Т-товарищ м-майор! Т-товарищ м-майор! — с непостижимой для него быстротой Арлин отпрянул в угол кабинета. — Н-не н-надо п-приводить в чувства так! В-вчера м-мы с-справляли день р-рождения полковника С-сундукова, и я… — тут он виновато потупился.

— Нажрался как свинья, страдаешь с похмелья, а потому ни хрена не соображаешь, — завершил фразу я. — Правильно?

Начальник участковых удрученно кивнул.

— Есть, правда, одно средство, — еле слышно прошептал он, — но на службе…

— Да пей ты свою чертову водку, не стесняйся! — брезгливо поморщился я. — Но смотри, зараза, если окосеешь… — я выразительно потряс шилом.

— Не беспокойтесь! Все будет в ажуре! — повеселевший Арлин отпер служебный сейф, достал оттуда початую поллитровку, набулькал половину грязного стакана, залпом выпил и занюхал рукавом.

«Стражи порядка, блин! — с презрением подумал я. — Алкаши конченые!.. День рождения полковника Сундукова… (начальника отделения. — Д.К.)... Теперь понятно, почему он «на больничном», куда отбыл заместитель и в какой «работе» увязли остальные ответственные лица. Хорошо хоть этот «тормоз» не смылся. Наверное, не смог найти предлог по причине врожденной тупости. Толку с него, конечно, мизер. Но на безрыбье…»

— Итак, на чем мы остановились?! — прервал мои размышления громкий голос Арлина. Помятое лицо майора разгладилось, пошло красными пятнами. Кроличьи глаза лихорадочно блестели.

— На пропаже пятнадцатилетней девочки в районе парка и осквернении могил на кладбище, — напомнил я. — Ты никак не мог врубиться, о чем я тебя спрашиваю, и нес какую-то ахинею о «славной каше».

— О Славке Кашине! — хрипло рассмеялся Арлин. — Проклятое похмелье! Вячеслав Кашин, лейтенант, мой подчиненный. Оба названных вами объекта расположены на его участке. В тот вечер, когда исчезла девочка, он как раз совершал плановый обход.

— Так-так-так! — насторожился я. — Отсюда подробнее!

— Да нет никаких подробностей, — развел руками майор. — Ничего, говорит, не видел, ничего не слышал. Так в рапорте и написал. Вон, можете полюбоваться! — Он достал толстую папку и, порывшись в ней, протянул мне лист бумаги, до половины заполненный рукописным текстом.