– И тут бы я сообщила тебе о ребёнке. Как бы ты отреагировал? Но что я говорю… Главная причина, конечно, во мне. Я была разочарована, обижена… И не хотела делиться с тобой Олежкой. Хотела, чтобы сын был только моим.

Кирилл развернулся ко мне на диване, сжал обе мои руки в своих ладонях, погладил кисти большими пальцами.

– Соня, я понимаю твои чувства. Особенно сейчас, когда ты призналась, что я стал твоим первым мужчиной. А я не только умудрился ничего не заметить, но ещё и утром набросился на тебя с упрёками… Идиот… Прости меня…

Пару минут мы сидели молча. Но затем я вдруг увидела, как на лице Кирилла расцветает обезоруживающая улыбка:

– Но… Как же здорово, что у нашей истории есть продолжение… У нас сын! Сын. И он просто невероятный, Соня!

Я тоже улыбнулась. Эта вспышка счастья была заразительна. К тому же, нельзя не улыбаться, когда речь идёт об Олежке.

– А он спрашивал обо мне? – через мгновение напрягся мужчина, и по лицу сразу пробежала тень.

– Да, конечно.

– А ты?

– Сказала, что живёшь далеко, и у тебя другая семья. Ведь так часто бывает.

– Другая семья… – эхом повторил Кирилл и в его глазах промелькнула тоска.

Вероятно, не так уж он счастлив был со своей дорогой Даной? Что же там у них произошло?

– Кирилл, а ты всегда берёшь Аню в командировки?

– Не всегда, но бывает. Просто я понял, что зависаю здесь на неопределённый срок, а дочка так грустила. Она ещё не привыкла к новой няне. Поэтому я попросил Матвея сгонять в Москву за Анюткой.

– Ясно.

– Соня, мы должны сказать Олежке, что я его отец. Сделаем это прямо сейчас? – вдруг сказал Кирилл.

– Ты уверен?

– Безусловно. Знаешь… А давай я сам?

– Хорошо, – удивлённо согласилась я. Не ожидала, что Кирилл предложит такое. А он решительно поднялся с дивана и направился к игровой площадке.

Я видела, как Кирилл подозвал Олежку. Тот прилетел, как торпеда: глаза блестят, тёмный хохолок подпрыгивает.

Анютка выглядывала с третьего яруса детского комплекса – повисла, как обезьянка, на верёвочной сетке и следила за отцом и своим новым другом. Который, между прочим, является её единокровным братом!

Кирилл опустился на корточки перед ребёнком, взял его за руки.

Маленькие ладошки сына утонули в квадратных мужских лапах. Я не слышу, что говорит Кирилл, но вижу всю гамму эмоций на лице моего малыша – недоверие, настороженность, удивление, а потом… восторг!"

"Восторг… Дикий, безумный, сбивающий с ног!

У меня перехватило горло, на глазах навернулись слёзы…

Что же я натворила… Столько лет лишала своего ребёнка этого счастья… Ему был нужен отец, а я вынашивала обиду и хотела наказать Кирилла за то, что он не испытывал ко мне тех чувств, какие испытывала к нему я…

Стало так больно, будто с меня живьём срезают кожу.