Вы будете загорать и плавать в море, пора нашим зефиркам стать хоть немного похожими на своего папочку. И их маме тоже.

Он наклоняется совсем низко, шумно втягивает воздух возле моего уха и тут же отстраняется. Я с трудом перевариваю информацию. Внезапно вспоминается его задумчивое «придется исправлять», когда мы сравнивали цвет кожи мой и девочек с загорелым асадовским.

Видя, что Асадов собирается уходить, хватаю его за руку.

— Артем, скажи честно, ты это давно задумал или только что решил?

— Алена, ты всерьез поверила, что я до конца своих дней буду жить в твоей кладовке? — отвечает он вопросом на вопрос.

— Но я же работаю! Я не могу бросить «Три звезды»!

— Разве я предлагаю тебе увольняться с работы? — удивляется Асадов. — Готов спорить на свой лучший отель, ты не была в отпуске ни разу. Поэтому уверен, в небольшом отдыхе тебе не откажут. В крайнем случае попробуй протащить это как промышленный шпионаж. Обещаю показать тебе всю внутреннюю кухню «Параллели». Разумеется, без финансовой документации.

Он выходит из кухни, а я обессиленно опускаюсь на табурет.

Это правда, в отпуске я ни разу не была.

Может, он прав и самое время съездить к морю?

А от одной мысли о роскошном «Резорте» Асадова захватывает дух.

Или это от перспективы провести с ним целую неделю?

Я совсем запуталась. С бабушкой советоваться бесполезно, а вот совет мистера Рича мне не помешает.

С этими мыслями я и засыпаю, и конечно, мне снится Артем в синем комбинезоне на берегу моря. Он сидит на шезлонге в окружении наших дочек и смотрит на меня тем влюбленным взглядом, которым смотрел на девушку под омелой.

Глава 20

Я долго еще ворочаюсь в постели, но просыпаюсь достаточно рано.

На цыпочках выхожу в коридор — девочки еще спят, их отец тоже. Подхожу ближе, стараясь ступать как можно тише.

Артем спит на животе, раскинув руки и ноги. Они не помещаются на раскладушке, свисают по сторонам. Простыня тоже сползла, обнажив загорелую мускулистую спину.

С трудом заставляю себя оторваться от этого зрелища. Спина Асадова как и остальные части его тела слишком сильно на меня действуют. Плохо. Возбуждающе.

Особенно в обнаженном виде.

Единственный раз, когда я трогала обнаженного мужчину, было в тот мой первый раз шесть лет назад.

Моя внезапная первая любовь и первый опыт оказались слишком болезненными.

До сих пор помню прищуренный взгляд и пренебрежительно кривящиеся губы.

«И что мне теперь, жениться на тебе?»

«А почему нет? Если можно приятно провести время просто так, без обязательств? Я и сейчас бы не против…»

«Все, что я сейчас могу тебе предложить — роль временной любовницы. Встречаться со мной, когда мне удобно. Прилетать, когда у меня будет время. Ты согласишься? И да, верность хранить не обещаю».