Тело до сих пор покрыто заплатами его прикосновений, которые под шелковым халатом горят как ожоги.

Но я слишком хорошо помню, что значит утонуть в Асадове. Для него это всего лишь одно машинальное, ничего не значащее движение рук, а для меня сладкие мечтательные воспоминания минимум на полгода вперед.

Инстинктивно обхватываю себя ладонями. Хоть какая-то, пусть и символическая защита от невыносимо действующего на меня мужского притяжения. И взгляда, которым он не перестает меня раздевать.

Артем отпивает чай, наконец-то от меня отлипает и обводит хмурым взглядом кухню.

— Это та квартира, которую ты сняла, когда родились дети? — спрашивает он с деланым равнодушием, но я вижу, что ему не все равно.

— Нет, сначала у меня было не так много денег, я сняла квартиру поменьше. Дети жили в моей спальне. А как подросли, мы перебрались сюда.

Взгляд Артема тяжелеет, он с силой ставит чашку на подоконник. Разворачивается спиной ко мне и неожиданно вбивается в стену кулаком. Удар звучит глухо, а я все равно дергаюсь. Собираюсь его осадить, но вижу гневное выражение лица и осекаюсь.

— У меня столько отелей, — Асадов со свистом выдыхает воздух сквозь зубы.

Его голос полон ярости, но я с удивлением понимаю, что она направлена не на меня. — Херова куча отелей, а мои дети шесть лет живут на съемных квартирах.

С опаской протягиваю руку и касаюсь его локтя. Уверена, что сбросит, но он не сбрасывает.

— Мы нормально жили, Артем, — говорю осторожно. — Это был мой выбор.

— Вижу, что нормально, Алена, — я по-прежнему жду вспышки ярости в свой адрес, но похоже сегодня у Асадова день самоуничижения, — у моих детей есть все. Одежда, игрушки, репетиторы.

— Они еще занимаются танцами и хореографией, — уточняю, все еще с опаской поглядывая на сердито дышащего мужчину. — Там пока каникулы в связи с карантином.

Артема явно терзают муки совести, но я не тешу себя иллюзиями. Это ненадолго. Это же Асадов, одна секунда, и я снова останусь кругом виноватой.

— Не представляю как ты выкручивалась, — хрипло говорит он, и я смелею.

— Если честно, сама плохо представляю, но мне очень повезло. Я купила опцион.

— Опцион? Да, я слышал. Мне сказал… неважно, кто сказал. Ты купила акции отеля по очень низкой страйковой цене.

Скажи, ты сама угадала, или тебя кто-то надоумил? — вперяет в меня Артем испытующий взгляд. И не дождавшись ответа, предупреждает: — Если сама, то ты финансовый гений, и я сразу нанимаю тебя главным финансовым консультантом компании.

— Что ты, конечно нет, — тушуюсь под его горящим взглядом.

Вообще-то Артем смотрит так, будто не работу мне предлагает, а в очередной раз уламывает на полноценные супружеские отношения. И желательно начать их прямо здесь, на подоконнике.