— О каких это таблетках ты говорила, Аленка? — слышу вкрадчивое и вскидываю голову. И чуть не падаю от удивления со стула, потому что надо мной, склонившись, стоит мать Артема. — Какой гадостью этот умник тебя травил?

Меня шокирует не то, что она здесь, а ее выражение лица. И еще этот тон. Она мне в самом деле сочувствует? Это не галлюцинация?

— Он дал мне таблетку экстренной контрацепции, — бормочу в ответ, поспешно вытирая мокрые щеки.

— А ты не выпила? Выплюнула?

— Что вы! — возмущенно встряхиваю головой. — Выпила, конечно. Потом уехала учиться по обмену студентами. Я до третьего месяца не знала, что беременная. Думала, просто растолстела.

— И ты ему действительно ничего не говорила? — я ищу в ее голосе осуждение и не нахожу.

— Нет, — мотаю головой, — мы больше не виделись после того, как…

Умолкаю. Не могу подобрать нужные слова. После того как мы переспали? Как он стал моим первым мужчиной? Как мы с ним сделали наших девочек?

Очень тяжело говорить с матерью мужчины, с которым я провела всего одну ночь. Рассказывать о том, что у меня не хватило духу подойти к нему на ярмарке и вовсе нет никакого желания. Не хватало, чтобы она думала, что я до сих пор страдаю по ее сыну.

— Он положил мне на карту деньги и отправил мой номер в черный список. Я решила, что мы в расчете.

— Это тебе сколько было? Восемнадцать?

Киваю.

— Только не говори, что он у тебя первый был.

Отворачиваюсь.

— А познакомились вы где? Ты не похожа на тех, кто шляется по ночным клубам, где он находит своих… — Асадова красноречиво поджимает губы.

— Мама моей подруги у ваших соседей дом убирала, у Гордеевых, — шмыгаю носом. Придумывать что-то не хочется, говорю как есть. Вот только о мести Артема рассказывать не буду, это не мое дело. — Подруге надо было подменить маму, она попросила ей помочь. Мы приехали. Познакомились с Артемом, он в тот день решил бассейн почистить. Переоделся в рабочую одежду, я и подумала, что он у вас работает. Я потом сама приехала убирать, а к вам на крышу котенок забрался и слезть не смог. Я спасать полезла, тут Артем пришел. И мы его вместе спасали… Если бы я знала, что он ваш сын, то никогда бы…

Снова отворачиваюсь, потому что предательски дрожат губы.

— Вот козел, — в сердцах хлопает ладонью по столу Асадова, и я ошеломленно на нее таращусь. Но она совсем не смущается. — Чему ты так удивляешься?

— Он же ваш сын!

— Ну сын, ну и что? Весь в своего папашу, тот такой же был. Чуть что — орет, бегает, руками машет. Все у него кругом виноваты, один он безгрешный. Это тебе хорошо, у тебя девочки. А сыновья только до определенного возраста хорошие мальчики. Потом опа — и все. Такие же как все мужики."

"От удивления хлопаю глазами, а Асадова продолжает допрос.