Все-таки, наследницы Асадова находятся не каждый день. Угадай, как скоро ты останешься без работы. О том, кто выиграет дело, мне даже неинтересно говорить.

— Твоя охрана запретила мне к тебе приближаться, звонить и писать. Ты сменил номер телефона, а меня заблокировал, — теперь я сжимаю кулаки от ярости. — Извини, но телепатировать я не научилась."

"— Повторяю, разговор продолжим в суде. Покажешь там письма с уведомлением, которые ты мне отправляла. Или чеки по оплате услуг адвоката, которого ты наняла, чтобы сообщить мне об отцовстве. Можешь приложить видеоотчет, как я не стал его слушать и спустил с лестницы, — Асадов еще сильнее сдавливает локоть и уже не сдерживаясь хрипит: — Кто позволил тебе единолично распоряжаться моими детьми?

— Артем, что ты творишь? — его мать выглядывает из-за спины и с тревогой смотрит на Асадова. — Она мама. Ты серьезно собрался отобрать у нее эти три цветочка?

— Мама, не лезь. Иди в машину, — Артем не разрывает зрительный контакт, мы оба тяжело дышим, и между нами воздух так искрит, что нами легко можно было бы запитать весь отельный комплекс.

— Артем, — сглатываю слезы, которые уже текут по щекам, — Артем, пожалуйста. Не забирай у меня дочек. Я их так люблю…

Каменная маска на миг исчезает, и я вижу его лицо, перекошенное от смеси боли и злости. Но оно быстро вновь становится бездушной каменной маской.

— Я… я подумаю, — выдыхает воздух со свистом и разворачивается.

— Подожди, — хватаю его за рукав, — им нужны пижамки, игрушки.

— Ты серьезно считаешь, что я не в состоянии это все купить?

— Ты не понимаешь, — я вижу три встревоженных личика, которые издали следят за мной, машу им и улыбаюсь сквозь слезы. Я не хочу их пугать. — Марьяша любит с жабками, а Милаша со звездочками. У Марго просто розовенькая…

— Что с жабками? — непонимающе спрашивает Артем.

— Пижамка… — отворачиваюсь и вытираю слезы. — А еще Максимилиан…

— Значит привезешь. Мы будем в «Параллели». Думаю, ты сумеешь найти в городе мой отель и не заблудиться.

Он разворачивается, подходит к детям, без особых усилий поднимает их на руки — сразу всех троих. А я остаюсь стоять посреди отеля, беспомощно глядя им вслед.

***При всех я еще держалась. Но стоило войти в кабинет, выдержка полностью меня покидает. Ноги подламываются, и я бессильно опускаюсь за стол, накрывая голову руками.

И он еще Берсенева обзывал подонком?

Кто бы говорил! Ярослав отобрал у меня только деньги, а Асадов забирает самое дорогое. Единственное, что у меня есть. Бесценное. Моих девочек.

Реву в голос, и мне все равно, что услышит кто-то из персонала. В словах Асадова ужасающая правда. Если он подключит все свои возможности, я останусь без детей в два счета. А самое страшное, если он их увезет куда-нибудь, где нужно долго ждать визу.