— Как внучки? Все три?

— А как ты думаешь? — у него ни один мускул на лице не дергается. — Хотя можешь уточнить у их мамы.

— Но если они мои внучки, то это значит, что ты… — Асадова закрывает рот рукой и безмолвно тычет сначала на девочек, потом на Артема.

— Именно, — кивает тот, — они мои… дочери. Маргарита, Милана и Марианна Асадовы.

Я замечаю, как он сглатывает прежде чем сказать «дочери». И тут подает голос Марьяша.

— Мы Плохие, — закусив губку, говорит моя младшая девочка.

— Что ты такое говоришь, моя рыбонька! — всплескивает руками Асадова. — Какие же вы плохие? Вы просто чудесные! Булочки мои сладкие!

— Они Плохие потому что у них мама Плохая, — Артем поворачивает ко мне голову, и мне снова хочется с воплями убежать. Потому что этот взгляд не обещает ничего хорошего. — Но мы это быстро исправим. Да, Аля?

Не успеваю опомниться, как он подходит к девочкам и садится перед ними на корточки. Они смотрят настороженно, но Артем очень старается говорить спокойно. Представляю, как ему это сложно дается, потому что я вижу как подрагивают его руки.

— Понимаете теперь, почему я прошел испытание? Потому что я ваш настоящий папа. Теперь за меня не надо отдавать игрушки. Еще у вас есть две бабушки — Галина и Лариса. У меня есть предложение. Вы сейчас идете в машину с бабушками, а потом мы с вами едем ко мне домой.

— А мама? — спрашивает Милаша.

— Мама? — Артем поднимает глаза и одаривает меня взглядом-очередью. — А мама приедет потом. Ну что, поехали? Тетя, отведите моих детей в машину.

Он так давит при слове «моих», что меня чуть не сбивает с ног. Но я быстро прихожу в себя.

— Нет, — говорю с тихой яростью, глядя в глаза Асадова.

Я чувствовала, что так будет. Не надо было от него прятаться. Надо было хватать детей, садиться в первый попавшийся самолет и лететь на другой конец планеты.

И тогда Асадов не забрал бы у меня детей.

Его тетка берет девочек за руки и ведет к выходу, но они оглядываются на меня, останавливаются, и я готова наброситься на Асадова с кулаками.

— Нет, — повторяю, задыхаясь, — ты никуда их не повезешь. Я против. А если попробуешь увезти детей силой, я вызову полицию.

— Да? — делано изумляется тот. — Серьезно? С моим мнением ты не сильно считалась все эти пять лет.

Не успеваю возразить, как он подходит впритык и больно сдавливает локоть.

— А теперь послушай меня, — его голос звенит как высоковольтный провод. — Я запущу процесс установления отцовства прямо сейчас. Если ты включишь мозг и не будешь чинить препятствий, позволю тебе видеться с дочками. Когда мне будет удобно. Если будешь мешать, я сегодня их не увезу. Но как только мое отцовство будет установлено, я подам иск в суд, что ты намеренно скрывала моих детей. Процесс обещаю громкий.